Я оглядела Академию и снова посмотрела на него. Было что-то такое замечательное в том, чтобы находиться рядом с Твобблом. Как будто все, что имело значение в мире, - это выпечка, чай и еще раз выпечка.

“Сколько булочек ты съел сегодня утром?”

“ Это похоже на обвинение. Его уши дернулись.

-Так и есть.

Он драматично вздохнул. “ Четыре. Возможно, пять. Один, возможно, был общим.

“ Скоро обед, ” сказал я. “ Я тебя не бросаю, но делегирую. Твоя работа - не давать студентам ничего взорвать”.

“ Еще одну булочку? он попробовал.

“Будь милым, и Стелла, возможно, вознаградит тебя”.

С лестницы донесся голос Стеллы. - Я это слышала.

Твоббл замер. - Нет, ты этого не делал.

Киган поцеловал меня в щеку, и я почувствовала знакомый трепет, когда он отступил назад. “Я должен отправиться в гостиницу, иначе Эмбер подумает, что это место принадлежит ей”.

“Ну, она действительно управляет им большую часть времени, когда ты разгуливаешь волком”.

- На чьей ты стороне? - спросил я.

Я улыбнулась ему и почувствовала знакомое чувство комфорта, нахлынувшее на меня, когда он выскочил за дверь, проскользнув мимо нескольких студентов.

Стелла отказалась и дала Туобблу еще одну булочку, пока он проверял других ведьм, и я почувствовала, что меня тянет выйти на улицу.

Спускаясь по ступенькам, я не могла игнорировать давящую на меня проблему. Мне нужно было поговорить с мамой. Я проснулся с этим чувством и все утро не мог найти ни ее, ни своего отца.

Новы не было видно, но я чувствовал, что она делает все возможное, чтобы напряжение не ослабевало. Дикие земли пока держались, но не совсем спокойно.

Под пение птиц и дуновение ветерка что-то слабо надавило на края.

Со времени встречи с орками волки стали ближе. Не переступая порога Академии, эти правила все еще действовали, но ближе. Это не было запрещено. Оборотни могли приходить и уходить, но волки, как известно, не задерживались, если их что-то не выбивало из колеи. И, по-видимому, орки делали именно это.

Но я чувствовал приближение перемен. В последнее время Академия прогибалась. Она даже позволяла Гидеону ходить по ее коридорам. На самом деле, оно настаивало.

И самым первым существом, которого она впустила, как только открылась, был Твоббл, а он был известен своим отношением к проблеме выпечки.

Возможно, это был способ выживания Академии, а не просто гибкость.

Или, может быть, Академия училась тому, что не обязательно быть одной.

Гравий захрустел под моими ботинками, когда я приблизился к небольшому переулку, который изгибался в сторону города.

Вот тогда-то я их и увидел.

Мои родители.

Они шли бок о бок, близко, но не соприкасаясь. Моя мама туго обмотала шею своим шалфейным шарфом. Руки моего отца были засунуты в карманы, плечи слегка ссутулились. Он выглядел не то чтобы обеспокоенным, скорее задумавшимся.

Сначала они не заметили меня, склонив головы и понизив голоса. Это было похоже на тот разговор, который ведут люди, когда не хотят, чтобы ветер унес его слишком далеко.

Меня охватило облегчение, потому что я все утро пыталась разобраться с ними.

“ Эй, куда вы двое направляетесь? - Спросила я, улыбаясь.

Голова моей мамы резко поднялась, папа остановился на полушаге, и они повернулись ко мне, но что-то промелькнуло на лице моей матери.

Это был не удивленный взгляд, а смирение, что показалось странным. Возможно, как будто она ждала меня, но в то же время хотела избежать встречи.

“Как у тебя дела сегодня утром?” - спросил папа. Он подмигнул, и это действие немедленно принесло утешение.

“Хорошо, но мы имели дело с волнениями орков, которые, я думаю, заставляют волков нервничать, и я уверен, что это начнет немного пугать ведьм”.

Мой отец кивнул. “Это баланс, но Академия преуспевает в роли принимающей стороны”.

“ Шаг за шагом, я полагаю. Я обратила внимание на маму и перевела дыхание.

Я заметил, как на ее лице промелькнуло беспокойство, и это было так не похоже на нее, но я должен был спросить о Жрице.

- Мне нужно узнать о моей бабушке, - тихо сказала я.

Ветер шевелил листья у меня за спиной. Где-то издал короткий крик волк, и моя мама посмотрела в сторону Академии и снова на меня.

- Я ждал, когда ты спросишь, на самом деле боялся этого, но я постараюсь помочь, насколько смогу.

- Благодарю вас.

- Я сдерживался только для того, чтобы защитить тебя.

Я кивнул. - Думаю, это уже в прошлом, но я понимаю.

Мой отец подошел к ней ближе, твердый и уверенный, и сжал ее плечи.

- Она не всегда была Жрицей, - начала моя мама.

- Как ее звали? - спросил я.

“Марисель”.

Имя прозвучало мягко. Оно не было зловещим, но элегантным и контролируемым.