То, что я только что почувствовала.

Даже если бы я не хотел называть это.

Даже если произнести это вслух было все равно что открыть запертую дверь и умолять то, что находилось по ту сторону, войти.

Гидеон.

Имя клубилось у меня внутри, как туман ... Знакомое, едкое, неправильное в том смысле, что создавало не звук, а форму.

Он не появился. Не полностью.

Но я почувствовала его.

И что еще хуже, я узнала это отсутствие страха. То ползучее спокойствие, которое он всегда носил, как значок. Он играл с живой изгородью.

Это ощущение не было похоже на страх, от которого колотится сердце или перехватывает дыхание.

Это чувство было более тонким.

Однако это всегда было подарком Гидеона, не так ли?

Ему удавалось заставить себя почувствовать себя отсрочкой приговора, прежде чем раскрыть, что он все это время был клеткой, готовой заманить тебя в ловушку.

И вот я здесь.

Устал.

Нервничаю.

Едва держась за истертые грани того, что я только что увидел и чего все еще не понимал.

Разве я пригласила его войти?

Или он просто вошел сам?

Выскользнул из-за поворота.

Потому что, если это видение, если это будущеебыло чем-то большим, чем просто предупреждением, тогда граница уже сдвинулась.

Не разрушен. Не пробит.

Настолько деформированный, что позволил ему пройти.

Но, возможно, это означало, что его можно было использовать в обоих направлениях.

И в тот момент, когда я шагнул за Изгородь, в тот момент, когда я прислушался, приоткрылся и последовал этому толчку, я, возможно, приоткрыл дверь достаточно широко.

Мой желудок скрутило, когда я вошла в Академию.

Я медленно сползла по стене и села на холодный пол, прижав колени к груди, чего не делала с первой ночи после моего развода, когда дом казался пустым, и никакие чары не могли смягчить этого.

Теперь в коридоре было пусто и благословенно тихо. Студенты прятались в классах или библиотеке, гоняясь за талисманами, зачаровывая чайные чашки или сочиняя любовные письма невидимыми чернилами.

Они не знали.

Я даже не знал.

Это послание. То, которое принес Киган.

Круг так и не был разорван. Только изогнут.

Было ли это предупреждением?

Или угроза?

Или подсказка к следующей главе?

Оно не было подписано. Никакого маркера. Никакой магической подписи, которую мы могли бы отследить. Просто предложение, написанное тем старым серебряным шрифтом, который я видела на глубоких полках в забытых залах Академии.

Но Гидеон был умен.

Он не назвал своего имени.

Ему никогда не приходилось этого делать, потому что он сначала позволял тебе сомневаться в себе, а потом позволял задавать вопросы, которые могли все прояснить.

Но было ли связано то, что произошло снаружи, с запиской?

Предупреждение, оставленное давным-давно кем-то, кто видел то, что я только начинал понимать?

В любом случае… выбор времени не был случайностью.

Крина только что порвала привязь.

Между ней и мужчиной, который использовал тени как поводки и, возможно, был связан с Гидеоном, оборвалась ниточка.

Было ли это совпадением или сигналом?

Меня проверяла Академия или Гидеон?

Хотел ли он посмотреть, последую ли я туда, куда он указал?

Я прислонила голову к камню, позволяя его холоду проникать в мои мысли, пытаясь успокоиться.

Никаких ответов на ум не приходило, только та же устойчивая тишина, которая наступала, когда магия заканчивала говорить и была занята вежливым ожиданием вашего ответа.

Я хотела кому-нибудь рассказать.

Нова. Киган. Даже Стелла.

Но мой язык казался слишком тяжелым, а мысли все еще были наполовину пропитаны светом Живой изгороди.

Что, если я скажу им, и это был не Гидеон?

Что, если это было что-то похуже?

Или вообще ничего?

А что, если они начнут искать не в том направлении, потому что я произнесла его имя вслух?

Что, если эти слова придадут ему силы?

Я вцепилась пальцами в ткань рукава.

Нет.

Пока нет.

Я бы никогда не дал ему силу молчания.

Но пока я не узнал, я должен был держать это при себе.

Пусть все утрясется.

Пусть оно расцветет.

Даже если это причинит боль и даже если это означало, что придется хранить тайну еще немного дольше.

Без названия

Глава Двадцать вторая

Дневные занятия подходили к концу, и студенты суетились по коридорам, позволяя смеху, крикам и ошибочным заклинаниям указывать им путь.

Магия искрилась по углам, безобидная и недоделанная. Одна женщина прошла мимо меня, ее туфли парили в трех дюймах от пола, она проплыла мимо и пробормотала: “Я не хотела их заколдовать. Я просто хотел сменить цвет”.