Я вошла внутрь и бродила по главному залу, пока не обнаружила, что моя бабушка Элира сидит у очага в главном коридоре, прямо рядом с библиотекой.

Она подняла глаза, как только я переступил порог.

Вязальные спицы замерли у нее в руках.

“Мэйв?” В ее голосе звучало удивление, а не тревога, но плечи напряглись. “Что случилось?”

Я медленно стянула перчатки, пытаясь оттянуть ответ. Мои пальцы были негнущимися и холодными, нервы напряжены, и тепло Академии окутало меня, как будто знало, что я в нем нуждаюсь, но на этот раз я не чувствовала от этого никакого утешения.

Просто горячее беспокойство.

- Это отделение для бабочек, - сказал я, встретившись с ней взглядом.

Бабушка опустила вязанье на колени. - А что насчет этого? - спросила я.

“Это проходит”. Я перевела дыхание. “Возможно, трескается. Это меня беспокоило. Что я не создана быть директрисой. Все уже начало разваливаться на части”.

Она моргнула. “ Нет, это невозможно. Это наша самая сильная защита.

“Так и есть”, - сказала я, сердце все еще колотилось. “Киган пошел со мной. Мерцание исчезло. Камни потеряли цвет. Нет никакого сопротивления на границе, даже не слабый гул. И мое родимое пятно...оно ныло, словно звоночек весь день”.

Моя бабушка встала, теперь ее движения были резкими. Она пересекла разделявшее нас пространство и взяла меня за руку, прижимая свой большой палец к месту чуть ниже моего бедра через пальто. Ее глаза не отрывались от моих.

“Это никогда не ослабевало”, - сказала она почти про себя. “За все эти годы Отделение бабочек никогда не теряло силы”.

- Ну, теперь это произошло.

Мы стояли в тишине, огонь мягко потрескивал у нее за спиной, отбрасывая оранжевые отблески на стены и книги.

“Я вернулась”, - сказала я, теперь мой голос звучал тише. “Поговорить с Академией. Объяснить”.

-Чтообъяснить?

Я колебался, а когда заговорил, отвел взгляд.

“Что я мог бы… слева что-то открыть. С Гидеоном”.

Ее губы сжались.

“ Не нарочно, ” поспешила сказать я. “ Но он залез мне в голову, бабушка. Он показал мне кое-что прежде, чем я поняла, чего он хочет. И теперь я продолжаю задаваться вопросом, что, если там есть привязь? Волшебная связь, форму которой я не почувствовал, но она есть. И теперь, когда Академия просыпается, просыпается и он. И он высасывает все, что может”.

Моя бабушка долго молчала. Когда она наконец заговорила, ее голос понизился до того низкого, твердого тона, который она использовала только тогда, когда была зла и напугана одновременно.

- Если он все еще пытается прорваться, мы вырежем его.

Я кивнула, горло сжалось. “Я подумала… может быть, если я поговорю с Академией, это поможет”.

- И что? - спросила она.

Я посмотрела на высокий потолок, старые каменные арки, длинный коридор, в котором все еще было слишком тихо.

“Ничего”, - сказал я. “Оно не отвечало”.

Выражение лица моей бабушки не изменилось, но она слегка отстранилась, изучая глазами мое лицо.

Я покачал головой. “ Ни звука. Ни шороха. Даже мерцания в стене.

Она медленно повернулась и прошла в центр комнаты, словно прислушиваясь. Бра зажглись автоматически, как и всегда. Тепло все еще пульсировало у нас под ногами. Это место было живым. Но оно не разговаривало со мной.

“Академия приняла свое решение”, - сказал я. “Она открывается. Готовы мы или нет”.

Бабушка Элира повернулась ко мне, опустив руки по швам. “ Это не произойдет одновременно. Если Защитные Чары рухнут, Академия не откроется.

Но он уже открывается. Освобождаем комнаты. Собираем людей. Притягиваем студентов к нам, как прилив. Даже Нова сказала, что чувствует это костями, как будто что-то пустило корни и уже растет ”. Я потерла руки. “Но он не чувствует опасности. Не в этой части. Ни тонкая грань Защиты, ни то, что это значит.

“ Может, и так, - медленно произнесла она. - И это просто... не имеет значения.

Это камнем упало мне в живот.

Несмотря на всю свою жизнь, движение и тихий разум, Академия все еще оставалась созданием древней, непознаваемой магии. Она отвечала потребностям. Она отвечала страстному желанию. Она формировалась вокруг намерения и возможности.

Но это была не любовь. Не такая, как у нас.

Или так оно и было?

Он не испытывал того страха, который испытывали мы. И он не колебался в том, как нас учили быть осторожными, когда что-то трескается.

“Это может расценить Палату как несчастный случай”, - прошептала я. “Частица старой магии, которая больше не служит новой”.

Лицо Элиры было непроницаемым. - А если это правда?

Я пристально посмотрел на нее.

Она подняла руку. - Я не имею в виду, что это должно быть правильным. Но что, если оно думает так, как мы не можем? Что, если оно знает что-то, чего не знаем мы?”

Я крепче обхватила себя руками. “Или что, если он не знает, что я связана с Гидеоном?”

Моя бабушка вернулась ко мне и положила руку мне на щеку.