“ Тогда иди, ” пробормотал я, выдавив улыбку. “ Следуй за мной. Увидишь, чем это закончится.

По правде говоря, я не знал, чем это закончится. Но я знал следующий шаг: Серебряный Волк.

Конечно, она была не из тех, кто оставляет визитную карточку.

Это все усложняло.

Я остановился на углу площади, глядя на крышу гостиницы, вырисовывающуюся на фоне беспокойного неба. Возможно, Киган знал. Возможно, он не хотел этого признавать, но у волков был способ находить друг друга, особенно по крови.

От этой мысли у меня защемило в груди. Киган уже разваливался под действием проклятия Малоре, тени обвивались вокруг него, как цепи. Просьба вызвать в памяти призрак присутствия его матери может еще больше разлучить его.

Но я не смогла бы сделать это без него.

Серебряный Волк был не из тех, кого можно просто выследить с фонарем и надеждой. Она была его матерью, закутанной в мех и ярость, из тех женщин, которые могли заставить кланы восстать или рассеяться одним взглядом. Если кто-то и имел представление о том, где она была, где могла прятаться, так это ее сын.

Киган.

Я повернулся обратно к Академии, и тени поползли за мной, теперь более темные, более настойчивые. Они струились по булыжникам, как пролитые чернила, обвивались вокруг фонарных столбов, скользили по карнизам домов.

Подул легкий ветерок, принесший с собой ощущение темного тумана. Он прошептал мне на ухо так, что это прозвучало почти как смех, но заставило меня почувствовать, что я нахожусь в Сумеречном Состоянии.

Я сжала кулаки, отказываясь ускорять шаг.

“ Смейся сколько хочешь, ” сказал я себе под нос. - Ты не выиграешь.

Но мой желудок все равно скрутило узлом.

Когда я быстро прошла по узкому переулку, через Отделение для Бабочек и вошла в ворота Академии, тени слегка отпрянули, с шипением ударившись о барьер, но не рассеялись. Они ждали. Наблюдали.

Я проскользнула через ворота во внутренний двор. Знакомый гул Академии поднялся, приветствуя меня, его магия обвевала, как теплый воздух холодную кожу. Однако облегчение было недолгим, потому что я знал, куда мне нужно идти дальше.

Комната Кигана.

От этой мысли у меня екнуло сердце. Когда я уходила, он выглядел неважно — слишком бледный, слишком слабый, дыхание слишком прерывистое. И что еще хуже, его слова все еще отдавались эхом в моих ушах. Он слишком близко. Гидеон слишком близко.

Одно это воспоминание чуть не заставило меня побежать в другую сторону. Но я заставила себя идти вперед, вверх по ступенькам и через тихие коридоры, пока снова не оказалась у его двери.

Я прижала ладонь к дереву, тепло Оберегов слабо гудело сквозь него.

Как я мог просить его об этом? Как я мог затащить его глубже, когда он уже тонул?

Но у меня не было выбора.

Я тихо постучал, едва слышно, затем толкнул дверь.

В комнате царил полумрак, в очаге слабо горел огонь. Ардетия ушла, возможно, за чем-то, оставив только Кигана, откинувшегося на подушки, с полуприкрытыми глазами, уставившегося в тлеющие угли. Он выглядел еще хуже со своими мокрыми волосами, бледными губами, стиснутыми челюстями, словно сдерживал какой-то невидимый удар.

У меня сжалось в груди от этого зрелища.

Его взгляд метнулся ко мне, острый, несмотря на усталость. “Мэйв”.

Я закрыла за собой дверь и подошла к нему. - Как дела?

Он испустил вздох, который был наполовину смехом, наполовину рычанием. - Ты уже знаешь ответ.

Я осторожно присела на край кровати, разглаживая одеяло. “ Ты прав. Но мне все равно нужно спросить тебя кое о чем.

Он нахмурился. - Это опять не из-за Гидеона, не так ли?

Одно это имя заставило меня вздрогнуть. “ Нет. Не в этот раз.

Я поколебалась, затем посмотрела ему прямо в глаза. - Это насчет твоей матери.

Его челюсть мгновенно напряглась, мускул дернулся на щеке. - А что насчет нее?

Я перевел дыхание. “ Если она вернулась в Стоунвик, то это было не случайно. Мэлор затевает что-то серьезное, и кланы должны это знать. Она должна это знать. И если есть хоть малейший шанс, что она здесь, чтобы сразиться с ним, тогда мне нужно найти ее. Мне нужно поговорить с ней.

Глаза Кигана потемнели, под поверхностью разразился шторм. - Ты же этого не хочешь.

“Может, и нет”, - признал я. “Но дело не в желании. Дело в том, что должно быть сделано”.

Тени снаружи сильнее прижались к окнам, слегка подрагивая в их рамах. Огонь потрескивал, словно отталкиваясь от их веса.

Я наклонился ближе, понизив голос. - Киган, ты знаешь, где она может быть.

Он уставился на меня, его дыхание было прерывистым, а тишина громче любой бури.

И в тишине, когда тени царапали стекло, я поняла, что следующий шаг полностью зависит от него.

Глаза Кигана сузились. Он сглотнул, его горло напряглось, прежде чем прозвучали слова, низкие и неохотные.