Тени сгущались, но тишина в комнате их не развлекала. Это было так, как если бы Эмбер дал нам спокойный пруд, чтобы мы могли честно видеть рябь на воде.

- Воды, - сказала Белла.

Вивьен уже наливала из кувшина, оставленного на буфете. Эмбер, по-видимому, подумала обо всем.

Лимора осторожно приподняла голову Гидеона, и я поднесла чашку к его губам. Он сглотнул раз, другой, затем повернулся лицом к одеялу, у него перехватило дыхание с тихим звуком, который не принадлежал кому-то неуязвимому.

“ За ним нужно присматривать, ” сказала Лимора. - Но тебе нужно сесть, прежде чем упадешь.

И я сел.

“Спасибо вам”, - сказал я никому и каждому. “За помощь. За то, что не просили”.

- Мы спросим позже, - мило сказала Вивьен и подмигнула.

Стелла медленно обошла комнату, оценивая ее, как ювелир, разглядывающий оправу.

“Эмбер сделала правильный выбор. Тихая. Управляемая. И достаточно далеко от обычного маршрута Кигана, если он почувствует себя лучше, чтобы у него не случился сердечный приступ до того, как мы все объясним.

Твоббл привалился к стене, соскользнув вниз и с глухим стуком сев. - У меня такое чувство, будто я нес гору.

“ Ты нес ноги, ” сказал Сконк, развалившись на маленьком диванчике так, словно заплатил за это сам. “Я нес судьбу”.

- У тебя были ботинки, - сказал Твоббл.

Белла проигнорировала их обоих, положив пальцы на запястье Гидеона, считая что-то, что могла слышать только она. Через мгновение она кивнула, один раз. “Сильнее, чем раньше”.

“Потому что он сражается не для того, чтобы встать”, - сказала Лимора. “Некоторые сражения легче пережить лежа”.

Воцарилась тишина, но это было больше похоже на паузу между одним выбором и следующим.

Слуховое окно обрамляло полоску неба, такую темную, что она казалась бархатом, прижатым к стеклу. Где-то вдалеке смеялись студенты, и летняя сессия изо всех сил старалась имитировать нормальную жизнь.

Мои мысли отказывались быть спокойными.

Киган, бледный и упрямый, лежал в своей постели в Академии.

“ Мэйв, ” тихо сказала Стелла. “ Нам понадобится смена. Кто сядет, кто принесет. Я могу какое-то время удерживать дверь заклинанием, но я не буду тратить его впустую, если мы им не пользуемся.

- Я буду дежурить первой, - немедленно заявила Белла.

- Я принесу еды, - вызвался Твоббл.

“ Ты всегда приносишь еду, ” сказал Сконк. “ Приноси тишину. Это гораздо больше подарок, Твиблет.

- Грубо, - пробормотал Твоббл, но улыбнулся.

Леди Лимора коснулась моего плеча, теплого и заземляющего.

“ Подыши минутку, - сказала она. “ Умой лицо. Спи. Потом возвращайся и реши, какую правду ты собираешься сказать Кигану, когда тебе нужно будет ему что-то сказать.

Эта последняя фраза мягчайшим образом выбила из меня дух, но я кивнула, встала и, не раздумывая, наклонилась вперед и поправила край одеяла на груди Гидеона.

- Не заставляй меня сожалеть об этом, - прошептала я, а затем захотела взять свои слова обратно, потому что они были не столько мольбой, сколько угрозой.

Его веки затрепетали. На мгновение мне показалось, что он вот-вот откроет их.

Он этого не сделал.

Стелла со стуком поставила чашку на стол.

- Хорошо, мои дорогие. Мы доставили товар. Давайте разберемся с последствиями со вкусом.

- Мы к вашим услугам, - сказал Сконк.

“ Сомнительно, ” ответила Стелла. “ Охраняй коридор. Если кто-нибудь забредет сюда, я хочу, чтобы ты выглядел скучно.

Твоббл выглядел искренне оскорбленным. - Со мной никогда не было скучно.

“Тогда это и есть развитие характера”, - сказала Стелла.

Я перевел дыхание, которое не дрожало, и сказал ему: “Отдохни. Ты больше не в Дикой местности”.

Без названия

Глава шестнадцатая

Тропинка к коттеджу вилась от переулка, как ленточка, которую кто-то обронил в спешке, и один только вид этого заставил меня расслабиться. Трудно было поверить, сколько всего произошло с тех пор, как я впервые ступил сюда много месяцев назад. Я помню, какой наивной я была, думая, что все, что мне нужно делать, - это ухаживать за садом, приводить в порядок коттедж тут и там и работать в чайной.

Но я бы ничего не променял на тот мир, который у меня был сейчас. У меня была цель, только начинающаяся новая любовь, надежда, и во мне было столько борьбы, что я не знала, что с ней делать.

Вечер легко опустился на Стоунвик, и, обогнув "боярышник", я заметила уютное крыльцо, отреставрированное так, как будто оно не использовалось для боя больше раз, чем мне хотелось бы признать.

Дымоход немного наклонился влево, как будто он годами напряженно прислушивался и забыл снова встать вертикально. Под окнами стоял ряд коробочек с травами, наполненных ромашкой, шалфеем и дерзким кустиком мелиссы, от которого мне больше нравилось умирать, чем нет.