Сначала я не увидел того, что увидела она. Просто заросли мха, более яркие, чем все остальное, но потом я уловил это.

Широкие и неровные следы, оставленные не лапами или копытами. Путь тела, пытающегося вспомнить форму ходьбы.

“ Он встал, ” тихо сказала Белла. “ Он попытался идти. Он пошел в ту сторону.

Сконк удовлетворенно покачался на пятках. - Я знал, что он сдвинется с места. Тени упрямы. Как и мужчины, которые думают, что они их владельцы”.

- Говоришь как гоблин, который никогда не сталкивался с последствиями, - пробормотал Туоббл, но он уже шел по потревоженному мху, прижав нос к земле.

Мы ускорили шаг, проносясь сквозь грибные заросли.

“Не дыши близко”, - предупредил я, и Твоббл устроил целое шоу из вдоха ртом, вздернув нос.

“ Ты вдыхаешь желе, ” сказал Сконк. - Вряд ли лучше.

“ Ягоды - это земля, - фыркнул Твоббл. - Это наука.

Над нами медленно и нарочито скрипнула ветка.

Мы замерзли. Листья дрожали без ветра. На земле впереди россыпь щепок коры образовывала полумесяц вокруг корня, похожий на упавшее ожерелье.

Белла коснулась моего запястья. - Слышишь?

Сначала я слышала только биение собственного пульса. Затем, под ним, едва слышный скрежет. Не слова. Не голос прошлой ночи. Дыхание затрудненное, ловящее, принимающее решение. Близко. Далеко. И то, и другое.

- Сюда, - прошептала Белла.

Мы пошли по потертостям вокруг берез, таких белых, что они казались костями. За ними тонкий ручей извивался среди камней, бормоча себе под нос какие-то тайны.

Туоббл присел на корточки, приложив палец к губам, затем указал: пятно на камне, там, где кто-то придерживал руку. Не кровь, не совсем. Пятно мерцало темнее воды, светлее смолы. Отпечаток пальца тени.

- Он близко, - прошептала я.

Грибы ответили сочувственным потускнением, и я задумался, были ли рощи сообщниками или свидетелями.

- Мэйв, - мягко предупредил Сконк.

Он указал на низкую ветку впереди, где пряди мха свисали подобно занавесу, но за нее цеплялось несколько прядей темных волос.

“Гидеон”.

Имя отразилось от стволов. Деревья не отозвались на него эхом.

“ Волос не ходит, но он, очевидно, ходит, - мягко сказал Сконк. - Продолжай двигаться.

Мы скользнули под завесу мха, и я увидел отпечаток. Он упал здесь и воскрес. На зелени виднелся отпечаток руки.

Позади нас раздался звук, похожий на эхо шагов. Мы кружились всей группой, но только колокольчик покачивался там, где не дул ветерок.

“Он ходит по кругу”, - сказала я, и уверенность пришла, как будто ее доставили, завернули и подписали. “Он не знает, что Академия стоит у него за спиной. Он не знает, в чем дело. Он не может найти выход”.

“ Не можешь или не хочешь? - Спросил Сконк слишком мягко, чтобы быть жестоким.

Я не ответил. Я не знал.

Мы двинулись дальше. Дорожка потертостей сжалась в петлю, затем превратилась в неопределенность, как будто он ходил, останавливался, оборачивался и спорил с направлением. На низком пне я заметил углубление, где сидело тело, и опустился на колени.

“Возможно, он сильнее, чем мы думаем”, - сказала Белла.

Я выпрямилась. Мое родимое пятно запульсировало. - Он тоже ищет.

- Или прячется, - предположил Твоббл.

Мы проскользнули в расщелину между двумя валунами, поросшими лишайником. Мир внезапно прояснился.

- Смотри, - выдохнула Белла.

На залитом солнцем берегу царапины углубились: оба колена, обе руки. А над ними, на мелком иле у ручья, след. Ни слова. Линия, которая начиналась как единое целое, а затем была заброшена.

Я сглотнула из-за боли в горле. - Он пытался показать, что был рядом.

Туоббл присел и снова принюхался, теперь более осторожно, не так паясничая.

“ Два запаха, ” сказал он. “ Его. И... нас.

“ Мы? Сконк нахмурился.

Туоббл указал подбородком на грибы, на решетку из виноградных лоз, на мох, где наши ботинки оставили слабые, четкие отпечатки. “Он идет по нашему следу. Как собака, гоняющаяся за собственным хвостом”.

“Ну, лисы так не поступают”, - сказала Белла.

“ Гоблины тоже, - добавил Сконк. - Это человеческий трюк.

Я посмотрел вниз по течению

“ Мэйв, ” сказала Белла голосом, который она использовала только тогда, когда хотела быть доброй и не могла себе этого позволить. “Если он кружит, нам следует разделиться. Ты и я идем по этой тропе, а гоблины идут по высокой тропе и следят за перекрестками. Если Дикари захотят удержать его, они попытаются свернуть пути. Нам понадобится больше, чем одна нить.

Я кивнул, испытывая одновременно облегчение и ужас. — Туоббл, Сконк...

“Высокий путь”, - сказал Твоббл, отдавая честь двумя пальцами и демонстрируя больше храбрости, чем здравого смысла. “Если я увижу его, я пискну ровно один раз. Дважды, если меня съедят.

“ Чем? - Спросил я.

Твоббл пожал плечами, а Сконк приподнял воображаемую шляпу, прежде чем они ушли.