«Катон тебя раскурочил,»  — говорит Керн, как механик, втягивающий воздух сквозь зубы.

— А что такое Катон? — Но пока она задаёт вопрос, знание проскальзывает мимо той двери. Чёрт, креветочный супостат. У него есть имя. Его зовут Катон.

«У тебя начинается остановка сердца,»  — отмечает Керн. «И почему ни с кем из вас не бывает просто?»

— Да отпусти ты меня, я догоню на следующей петле, — беспечно говорит Алис.

Она поставила крест на этом воплощении своего тела. Катон его разнёс, кем бы этот Катон ни был и по какой бы причине ни решил её так карательно припечатать. Даже некоторое облегчение: понять, что этот конкретный цикл почти закончился.

«Алис,» — говорит Керн, — «я хочу, чтобы ты очень внимательно меня выслушала. Сейчас я регулирую твою систему кровообращения.»

Паук действительно снова колет её, на этот раз удерживая соединение. Алис отстранённо осознаёт целый ряд внутренних сигналов тревоги, сообщающих ей, что её вегетативная нервная система обойдена, и что-то там о запущенных насосах. Ей не кажется, что естественные процессы её тела симулировались на особо высоком уровне функциональности, так что она вполне не против.

«Ты теперь стабильна,» — говорит Керн. Не то чтобы гордо. И не то чтобы с намёком на то, что стабильность Алис ей чем-то полезна, — скорее просто помеха, честно говоря. — «Я поддерживаю оксигенацию твоего мозга.»

— Не вижу как, — возражает Алис. — У меня всего одно лёгкое, и оно ничего не делает, а воздуха тут нет.

«Ни воздух тебе не нужен, ни, в настоящий момент, лёгкие,» — говорит ей Керн со страдальческим терпением. — «Ввиду наличия жабр.»

— Ха-ха-ха, — говорит Алис. — Нет, правда.

И одновременно приходит в осознание того, что немалое количество перистых штуковин ходит внутрь-наружу через прорези у неё на шее — целая дополнительная система органов, отфильтровывающих кислород из окружающей воды. То, чего у людей, по традиции, нет.

«Алис, я хочу, чтобы ты очень внимательно сосредоточилась на том, что я говорю,» — говорит Керн, а морской чёрт мечется в воде, одним глазом всегда повёрнутый к ней. «Ты не в симуляции. Ты уже некоторое время не в ней. Это реальность.»

В этот момент она искренне жалеет о воде и раздавленном лёгком, потому что ей хочется истерически расхохотаться — и хочется закричать.

2.4

«Я хочу, чтобы ты очень внимательно меня выслушала», — говорит Керн. Затем, поскольку это Керн: «Собственно, если я к тебе обращаюсь, тебе в любом случае стоит слушать очень внимательно, потому что это будет важно. Но конкретно сейчас — слушай. Алис, ты слушаешь?»

Алис, чьё внимание действительно было где-то отвлеклось, вздрагивает и кивает.

«Причина, по которой тебе нужно сосредоточиться на том, что я говорю, заключается в том, что у тебя есть склонность терять нить происходящего вокруг.»

Алис снова кивает: против этого не поспоришь. Она по-прежнему под водой, но вся эта штука с жабрами, кажется, оказалась правдой — или, по крайней мере, чем-то согласующимся со всем остальным, что она переживает: столько никто не тонет. На самом деле пробитое каким-то креветочным чудовищем (которое ей знакомо) лёгкое, выдавленное вон за лопатку, вроде как помогло — она больше не паникует, что при каждом сокращении рёбер втягивает воду в лёгкие. Её лёгкие разорваны, рёбра раздроблены, но всё это срастается в шёлковом коконе-корсете, в который её упаковал паук-манипулятор Керн. На удивление не беспокоит — к чему она ещё вернётся чуть позже, — что без лёгких жабры вполне себе справляются.

«Алис», — говорит Керн. «Ты меня слушаешь?»

Она не слушала. Она смотрит на робота-паука и широко раскрывает глаза, обозначая, что теперь всё её внимание — на ситуации.

«Повторяю. Ты провела значительное количество субъективного времени — на самом деле изрядно больше нормальной Человеческой жизни — внутри инопланетной симуляции. Формально исследуя её более глубокие слои в поисках подсказок о её создателях, хотя мы обе знаем, что ты и твоя команда докатились до того, что просто там развлекались.»

— Я помню, — говорит Алис. «Говорит» — в смысле создаёт вибрации в костях челюсти, ввиду отсутствия и дыхания, и той среды, в которой она обычно смогла бы произносить слова. — Мы были исследователями.

«Так вы себя называли», — говорит Керн тоном, показавшимся Алис неоправданно язвительным.

— Но мы обнаружили, — говорит Алис, — что этого нельзя. Исследовать машину. Потому что она просто выучивает тебя и выдаёт то, что ты хочешь. Так что мы находили создателей. Мы узнавали о них всё.

«Ничего вы не находили», — замечает Керн. Позади неё креветка плавно скользит сквозь воду, переходя от консоли к консоли. Её конечности, весла и антенны жестикулируют, полыхая всплеском красок. У Алис ощущение, что Керн ведёт с ней совершенно отдельный разговор.

— Сообщи ей.

Извести.

О худшем.