Люди Эллан выстраиваются вдоль стен с ружьями, а внизу у них наготове огнемёты. Удин с Инженерами торопливо сцеживают последнее доступное топливо, такое дорогое и трудно очищаемое. Она знает, что ее народ не сдастся без боя, но они обречены. Они не смогут ротивостоять всей планете.

Кто-то из охотниц вскрикивает, предупреждая, и она видит: началось. По деревьям волнами катится движение. Рёв, визг, трубный крик тварей. У Мескло щиплет в глазах. Так несправедливо, так неправедно. Но, в самом буквальном смысле, это неправедный мир. Поразительно, что её народ хотя бы сохранил слово для такого понятия.

— Стойте, — говорит голос этой Керн, из паука. И потом:

— Стойте! — рявкнув в десять раз громче, так что Мескло отшатывается и едва не падает со стены. — Стойте! Держите! Прекратить огонь!

Так громко, что все смотрят, а стволы направляются кто куда, и всякий шанс на дружный первый залп упущен.

Что-то вырывается из-за деревьев. Оно уродливо, залито красным. В первые мгновения Мескло не может истолковать его форму, ни на что виденное не похоже. Большой ветвящийся набор конечностей, глазных стебельков, разросшееся тело, несколько голов. Всё сплошь красное, ленты крови сходят с него, а потом расползаются в большое облако между ним и землёй, будто оно летит на волне распылённой крови.

Это, понимает она, всё по-настоящему. Это тот, другой новоприбывший, существо-насекомое. Оно вернулось, и не одно. У него на спине, не очень уверенно взгромоздившись, потому что она крупнее его, человеческая фигура, женщина. Мескло щурится, но глаза у неё уже недостаточно хороши. У Эллан — да, — через прицел её винтовки. Может быть, она собиралась продырявить новоприбывшего, но тут восклицает:

— Это та, которую съели!

— Открывайте ворота, — властно командует Керн, — из того маленького искусственного паука, лежащего на спине у ног Мескло. — Открывайте и впустите их. И готовьтесь. Весь мир идёт прямо за ними.

ЧАСТЬ 18 ТРЕТЬЯ ЭПОХА

Смерть Пребывает, Природа Порождает

18.1

Алис прибывает в Форд Четырёх Драконов, как богиня войны. В некоторой степени незаслуженно, потому что она и пальцем не пошевелила. Просто держалась за пушки Катона, пока он пробивал путь сквозь деревья к поселению. Теперь они уже достаточно близко к передатчику в теле Портифабиана, чтобы удалось восстановить связь с сигналом Керн, несмотря на помехи, которые мир не перестаёт им подкидывать.

Живой мир, осознающий и злобный. Или, как Алис теперь понимает, не мир, а сущности, загрузившие себя в него. Редина Котт, Гери Хартманд, и сколько там ещё других. Вот что она вычленила из экспозиционных стихов Катона на обратном пути. Ментально переваренное, пока чудовища возникали со всех сторон, а стоматопод зарубался в них, стоило им попасть в зону досягаемости, и добивал ещё нескольких, у кого успевала мелькнуть мысль передумать. На этой вылазке через лес Катон был очень задиристым, даже больше обычного. Она полагает, это потому, что её он не размазал, что оставило ему изрядное количество нерастраченной агрессии, которой было необходимо дать выход. Что он, вне всякого сомнения, и сделал.

Животные в этом месте, к бабке не ходи, ненастоящие. Ей пришлось пройти форменный экспресс-курс по местной таксономии — такой, что Линней бы, по правде говоря, слёг бы от вскипевших мозгов. Возможно, здесь водятся целые виды химерических мерзостей, размножающиеся в верхних звеньях пищевых цепочек. Существа, которые пытались преградить путь Катону, и тут же пожалели об этом, еще больше усиливают ощущение чего-то необычного. Шипы и несовместимые части тела, человеческие черты, несколько голов. Безумные сочетания враждебных друг другу типов, словно злая сила вдохнула жизнь в каракули девятилетнего ребенка с психическими отклонениями. Теперь, когда Алис знает о людях, стоящих за этим местом, и об его изменчивой биологии, это обретает смысл. Если на местных картах написано «Здесь водятся монстры», то только потому, что их целенаправленно разводят враждебные силы. И даже когда эти несовместимые существа бросаются на Катона, они выглядят жалкими. Избыточность их форм, похоже, причиняет им невыносимую боль. Огромные клыки, из-за которых челюсти не смыкаются; когти, такие зазубренные и крючковатые, что цепляются за каждый корень; рога и бивни, которые приходится обдирать о ветки и стволы, чтобы пробраться сквозь заросли. Она видела мокнущие раны в местах, где враждебные части тела вынуждены соседствовать. Жало членистоногого на теле позвоночного; шелушащаяся чешуя и содранная кожа в местах, где рептилия соединяется с млекопитающим. Никто не сшивал этих тварей на столе у безумного ученого, но в целом результат выглядел таким же нездоровым. Монстры — такие же жертвы гениев этого мира, как и люди, которых они посланы уничтожать.