Катон вырывается из-за деревьев и несется к воротам. На мгновение Алис думает, что люди внутри не откроют им, и не винит их за это. В ушах у нее стоит вой перегретых реактивных сопел Катона и рев чудовищной орды позади них. Она не слышит ни того, что говорит Керн, ни даже собственного голоса, кричащего, чтобы они открыли ворота. Но вот ворота действительно распахиваются — ровно настолько, чтобы впустить несущегося на всех парах стоматопода с наездником, и захлопываются за ними. В итоге они оказываются окружены пушками и огнеметами, но в этот момент Алис просто рада, что местные сделали правильный выбор. Ворота не остановили бы Катона, и тогда монстры прорвались бы внутрь.

— Керн, — говорит она, соскальзывая набок со спины Катона и тут же падая на землю.

Голова у неё ощущается перегруженной. Бремя, которое она на себя взвалила, поглотило жизненное пространство, в котором нуждалась принимающая сторона. Вместо этого она слышит слова Портифабиана, которого один из местных жителей носит с собой, как царственный шар. У Керн, конечно, есть что сказать — а когда не было? — но Алис нужно выговориться первой. Поток слов в ее голове ощущается физически.

— У меня есть план, — выпаливает она. — У нас с Катоном есть план.

Керн ничего не говорит на это, хотя ее молчание подразумевает, что она не в восторге от того, что у кого-то еще есть планы. Наступает тишина, и Алис позволяет словам выплеснуться наружу, отчаянно пытаясь привести их в некое подобие порядка.

Всё это кажется до невозможности нереальным, но с этим ощущением она уже давно смирилась. Сейчас, когда голова переполнена мыслями, терапевтический эффект, который ей обеспечивала Мира, сошёл на нет. Она лишилась того второго мнения, которое позволяло понять, переживает ли она реальность, или это всего лишь очередной симулякр внутри чужой машины. Если честно, ей кажется, что любое объяснение недавних событий звучало бы невероятно. Остаётся лишь признать: уверенности нет. Возможно, всё это — очередная безумная кроличья нора в недрах симуляции. Но во всех мирах, через которые ей довелось пройти, одно неизменно подтверждалось: поступать правильно действительно было правильным выбором. Истории, сотканные специально для неё, отвечали добротой на доброту, а стоило ей поддаться своим худшим порывам — и её неизменно настигали ещё большие беды. Возможно, так было лишь потому, что те миры создавались для неё, были сотканы из ткани её собственной природы, а «правильный поступок» — это то, во что она сама искренне верит. Но теперь она увидела здешнюю Жизнь, заглянула за кулисы и увидела всех этих мерзких волшебников. И здесь всё устроено иначе: оно поступает неправильно. Снова и снова. Во всех возможных вариантах.

Она также видела, как Мира изо всех сил старалась поступить правильно. Мира, терзаемая мыслью, что может стать чем-то ещё более чудовищным, чем окружающий их ужасный мир. Мира, принявшая собственное небытие и предпочитавшая унести свою врождённую чудовищность в могилу, лишь бы не позволить ей вырваться на волю и захлестнуть весь мир.

Алис знает, что и сама отчасти — Мира. Теперь это бремя легло и на неё, и она должна ему соответствовать, решает она. Поэтому, посовещавшись с Катоном, она придумала план.

Она начинает объяснять — насколько вообще способна сейчас. Керн слушает неохотно: ей самой не терпится поделиться новостями. Все вокруг то и дело поглядывают то на неё, то на деревья, почти не вникая в слова Алис.

«Я вижу насколько перегружено твоё сознание,» — замечает в какой-то момент Керн. — «Значит, тебе всё же удалось вернуть хотя бы часть Миры? В таком случае мы можем уходить.»

— Схватка начата, — отмечает Катон.Он уже на стене. Его орудия начинают отрывисто стрелять, поворачиваясь и выбирая цели независимо друг от друга — по одному стволу на каждый глазной стебелёк. По обе стороны стены трещат винтовки местных защитников, посылая собственные залпы. За стенами вот-вот развернётся кровавая бойня: звериный мир будет рвать сам себя на части, а погонщики погонят животных вперёд, безжалостно принуждая их выполнить свою задачу.

— Нет, — отвечает она Керн. — Миры со мной нет. Но нам нужны вы. И нужен Катон. И нам нужно попасть к Мире. Есть способ это сделать.

Если, конечно, Катон всё ещё согласен. Эта часть плана ему совсем не нравилась, но Алис не видела другого выхода. Будь у них в распоряжении ресурсы корабля среднего класса и несколько десятков учёных, всё можно было бы изящно выполнить прямо с орбиты. Но у них есть только они сами, их врождённые способности и возможность стать чем-то большим, чем простая сумма своих частей.

— Мы не могли до вас достучаться, когда мы были рядом с Мирой. Местные создавали помехи сигналу.

«Да,» — подтверждает Керн. — «Но здесь, рядом с Портифабианом...»

Робот-паук, которого по-прежнему несёт на руках один из местных, неподвижен. Алис хмурится.— Что случилось с Портифабианом? — спрашивает она.Так легко принять тело за разум, но только сейчас она понимает, что с тех пор, как её пропустили через ворота, он не шевельнулся ни разу.

«Ах,» — произносит Керн. — «Ну...»

18.2

Он уступил.