С трудом, со множеством скольжений и падений, они начали карабкаться друг на друга. Они дёргались, вздрагивали и терзали своих собратьев, так что она задумалась, не заразил ли их уже кто-нибудь чем-то. Два отчётливых столба насекомых спирально поднимались из вязкой массы, антенны исступлённо махали, конечности выкручивались, как у неумелого кукловода. Котт наблюдала жуков через глаза меньших их — зверей и птиц, сотней разных точек зрения на одно и то же причудливое поведение.

Столбы наклонились друг к другу и слились в ползающую, конечностно-шипастую форму, которую она всё же смогла опознать как малый таз, — и вот уже больше жуков ползло вверх по своим сородичам, беспомощно ведомых наверх. Ноги переплетались, чтобы образовать форму рёбер, и вот уже цепи этих жутких тварей висели вниз как обвисшие руки. Наконец очертания головы, образованной из бурлящего клубка дряблых личинок, чьи размягчённые тела могли расплющиваться и сжиматься в идиотские черты, твёрдые шарики их собственных голов вращались в бледных глазницах, как глаза. Лицо, что она знала.

Свежие сигналы прибыли, на том частном спектре, что биосфера никогда не использовала. Их божественная прерогатива.

— Привет, Киткат, — сказал Кен Пил.

ЧАСТЬ 13 ВТОРАЯ ЭПОХА

Месть Тиамат

13.1

У Хиерон были находки, но выкроить время, чтобы доложить о них капитану, оказалось непросто. Наука сейчас должна была делать, а не думать: весь корабль вкалывал, готовя людей к высадке. Хиерон полагалось представить готовый агроплан, добить обзор биомов района посадки, анализы почв и ещё сотню рутинных задач, над которыми корпела её команда. Личные исследования могли подождать.

Впрочем, упрямства ей было не занимать — особенно когда что-то по-настоящему цепляло её внимание. Орбитальные джунгли не давали покоя её воображению. Она видела их во сне — и жутких мумий-оболочек в самом их сердце. Ту невероятную сохранность внутренностей древнего корабля, из которого и состояло Ядро. Если рухнувшая Империя оставила им хоть какой-то дар помимо самой планеты — то именно этот. Плод их незапамятной биоинженерии, готовый раскрыть свои секреты далёким оскудевшим потомкам.

— Это относится к делу, клянусь, — настаивала она, наконец добравшись до капитана.

Косимир, у которой дел было вдвое больше, но которая всё же выкроила время для своего Главного Научного Сотрудника ради, как предполагалось, темы критической важности, поморщилась.

Хиерон торопливо продолжила:

— Ты просила меня разобраться с жизнью на поверхности, а не здесь, наверху, знаю, — но это одно и то же. Та же пластичность. Казалось бы, совсем другая жизнь, искусственная, помещённая сюда Древними бог весть зачем... Но... — Она хватала руками воздух, ища нужные слова. — Я разослала дистанционные зонды по всему Бобовому Стеблю, вплоть до планеты, и там, где он выходит из земли... или уходит в землю? образцы читаются как ещё один местный вид флоры: общий крупный участок генома, множество совпадающих процессов. Здесь, на орбите, у него все эти особые адаптации, но это один и тот же организм по всей длине. Мне нужно время в вакуумной камере и мои наземные образцы. Я думаю, что смогу воспроизвести эти эффекты.

— У тебя будет сколько угодно времени, когда у нас на земле будут живые, здоровые люди, — заметила Косимир. — Тогда — исследовательский рай, пожалуйста. А пока... сосредоточься. Мне нужно, чтобы ты шла в ногу с остальными.

— Это как раз в тему, — в отчаянии вставила Хиерон. — Не буду делать вид, будто ожидала такого поворота: знала, что отклоняюсь от задания. Но потом я нашла эту общность. Всё, что мы отбирали — слишком близкие родственники. У растений, животных, грибов фенотипы и разнообразие форм огромны, но по самим генотипам и клеточным структурам совпадений уйма. Всё — двоюродные братья и сёстры. А в клетках — сама живая ткань обладает скрытой пластичностью, какой мы раньше не встречали. Куча странных мелких органелл, о назначении которых я даже не...

Она осеклась: Косимир подняла руку.

— Это значит, — спросила капитан, — что мы не сможем это есть?

— Что? — Хиерон моргнула.

— Текущий план колонизации предполагает, что мы будем дополнять рацион местной биомассой. Эти штуки нас отравят, спровоцируют онкологию, вызовут аллергии? К чему ты клонишь?

— Ничего подобного, — сказала Хиерон. Ей стало неловко, кожа зачесалась и покраснела. Она сунула руки между колен, чтобы не расчёсывать. — При переваривании всё разлагается на... знакомые молекулы. Малое разнообразие, скорее всего, означает меньше неожиданных сюрпризов. Просто... сам потенциал, вопросы, которые всё это ставит. То, как это вообще могло возникнуть... — Она замедлилась: слова, произнесённые вслух перед этой очень, очень занятой женщиной, уже не казались такими весомыми.

— Значит, угрозы нет? — уточнила Косимир.

— Возможность, я надеюсь, — сказала Хиерон.

— Которой мы можем воспользоваться прямо сейчас — или потом?

— Ну, я... потом.