Мы с отцом приехали тогда на лето в новое летнее имение. Там я и познакомилась с ним.

Эштон был из обедневшего рода. Его отец проиграл и прогулял все состояние — особняк, земли, даже фамильные драгоценности.

От безысходности ему пришлось начать распродавать земли. Так он продал нам свое летнее имение, а себе оставил лишь маленький кусочек, да домик для прислуги.

Лорд Кейн… хотя титула он лишился. Просто господин Кейн и его сын согласились показать отцу дом, который теперь принадлежал нам.

Тогда я впервые увидела Эштона. Мы столкнулись взглядами в холле, когда он принес нам карту с обозначенными границами.

— Добрый день, леди Амелия, — тихо поклонился Эштон.

— Добрый день, лорд Эштон, — так же мягко сказала я и улыбнулась.

Отец фыркнул и прямо при Эштоне сказал:

— Он не лорд, Амелия, его отец потерял титул.

Я помню, как Эштон сжал зубы, а отец оторвался от карты.

— Свободен, — сказал он Эштону так, словно тот был не бывшим хозяином этого дома, а мальчишкой-слугой…

Эштон же почтительно кивнул, а после вышел из дома. И отец повернулся ко мне:

— Что за фамильярность, Амелия? Ты понимаешь, что своим поведением могла дать неверные сигналы этому… отбросу?

Слово «отброс» неприятно кольнуло.

— Я просто поздоровалась…

— Не смей даже смотреть в сторону этого мальчишки! — кинул он. — Он из грязи, Амелия. Такие, как он, только и ждут, чтобы примазаться к нашему состоянию.

Но мне… мне он показался совершенно другим.

У меня не было друзей.

Я была маленькой, пухлой, неуверенной в себе. Отец периодически пытался пристроить меня замуж — и каждый раз это были смотрины, от которых хотелось провалиться сквозь землю. Приводили соседских сынков. Тирса, например, того самого, друга Эштона, с которым потом он… обсуждал меня.

Но еще до того, как узнать это, Тирс мне не понравился. Он вел себя очень надменно, грубо разговаривал с нашими служанками.

— Тирс — отличная партия, — настаивал отец. — Не будь дурой, Амелия. Кто еще возьмет такую, как ты? Он хотя бы твоего возраста, иначе выдам тебя замуж за престарелого графа.

Я молчала, сжимала кулаки и мечтала сбежать.

У меня была целительская магия. Втайне от отца я мечтала поступить в академию, но он никогда бы не оплатил обучение. Зачем? Женщине не нужна магия. Женщине нужен муж.

А потом я встретилась с Эшем.

Это была случайная встреча. Я гуляла вдоль речки, разглядывала рыб и водоросли. Хотела перебраться на другой берег. Два берега соединял самодельный мостик. Но он был очень узкий, а я была в туфлях. И все же я рискнула. Мне казалось, я справлюсь, и… я ошиблась.

Мостик был не только узкий, но и мокрый. Я сделала всего пару шагов, прежде чем поскользнулась и полетела в воду.

Вода была ледяная, а длинный подол платья тут же потащил меня на дно. Я захлебывалась, не в силах вырваться из этого плена, а потом… Сильные руки вытащили меня.

Я сидела на мокрой земле, грязная, продрогшая, с волосами, прилипшими к лицу, а надо мной стоял парень. Высокий. С темными волосами и глазами, которые светились от магии.

Это был Эштон, мокрый Эштон, который спас меня.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Отец меня убьет, — выдохнула я в панике.

— Он не узнает, — фыркнул он.

— Я вся мокрая!

— А мы тебя высушим.

Он улыбнулся. Так уверенно, так по-доброму. Эштон протянул руку, и я вложила свою ладонь в его. Он помог мне встать. Его пальцы были теплыми — на удивление горячими, будто внутри него горел огонь. Я вздрогнула от этого прикосновения.

— Это мое место, кстати, — сказал он, оглядывая берег.

— Но по карте оно принадлежит нам… — растерянно проговорила я.

— Раньше эта речка была нашей. Мой дедушка разводил здесь рыбу. — Он кивнул на воду. — Знаю все виды, что здесь водятся. А бабушка сажала растения на том берегу.

В его голосе сквозила горечь, и мне вдруг стало невыносимо жаль его.

— Так жаль, — искренне сказала я.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Что?

— Жаль, что вы все это потеряли. Так ведь?

Парень хмыкнул.

— Дурацкий вопрос, — сказал он, но улыбнулся.

А потом положил руки мне на щеки, и я застыла. Никогда еще меня так не касались. Осторожно. Бережно. Как будто я была чем-то хрупким, драгоценным.

Он закрыл глаза, и по моему телу разлилась горячая волна. Магия. Она проникла под кожу, согрела изнутри, и я почувствовала, как мокрая одежда начинает высыхать. Это было странное, невероятно приятное чувство — словно его тепло проникало прямо в сердце.

Я закрыла глаза.

А когда открыла, мы столкнулись взглядами. Он стоял так близко, что я видела каждую ресницу, каждую искорку в его глазах.

— Ты высохла, — выдохнул он и отступил.

Его голос дрогнул, и мне показалось — или я просто хотела так думать? — что он смотрел на мои губы.

— Спасибо, — только и смогла прошептать я.