Я вжалась в угол сиденья, глядя на Эштона с такой ненавистью, что, будь взгляд способен испепелять, от него осталась бы лишь горстка пепла.

— Вы не имеете права! — прошипела я, сжимая кулаки. — Это похищение! Я пожалуюсь на вас в жандармерию!

Эштон сидел напротив, развалившись на сиденье с видом человека, который только что выиграл в карты целое состояние. На его губах играла ленивая, самодовольная усмешка, от которой меня буквально трясло.

Как я оказалась в такой ситуации?!

Как кулон может показывать, что я люблю его, если... если я его ненавижу? За предательство! За ложь! За то, что он разбил мое сердце на тысячу осколков!

— Это вряд ли, — пожал он плечами с непрошибаемым спокойствием. — Я везу тебя в очень уединенное место. Там жандармов не будет. Только ты, я и романтика. Свечи, ужин, удобная кровать...

— Ты!.. — я задохнулась от возмущения. — Ты чудовище! Мерзавец! Ты всегда...

Я прикусила язык.

Черт. Черт, черт, черт! Я чуть не проболталась.

Что будет, если он узнает, кто я? Он уже похитил меня, везет неизвестно куда... И явно не собирается останавливаться. Но я не собираюсь с ним спать! Ни за что!

И все же... что изменится, если он узнает?

Я тринадцать лет добивалась того, чтобы не быть той маленькой пухлой неуверенной девчонкой. Но за тринадцать лет я так... я так и не нашла мужчину, с которым была бы готова провести жизнь.

Для обычной лекарки я была слишком старомодна. Правила, вызубренные в высшем свете, гласили: девушка должна лишиться чести только с мужем.

И я не нашла того единственного. Слишком много работала. Училась. Выбивалась в люди. А теперь...

Теперь я старая дева. Тридцатилетняя девственница-лекарка, которую похитил дракон, чтобы спасти свою шкуру.

И, может быть, именно потому, что у меня не было других мужчин, кулон и показывает, что я люблю его...

Но я не люблю его! Я его ненавижу! Всей душой! Всем сердцем! Каждой клеточкой тела!

НЕНАВИЖУ!

— Знаешь, Лия, — прервал мои мысленные проклятия Эштон, и я заметила, как его глаза сменили цвет — с льдисто-голубых на драконьи, янтарные. Будто он пытался заглянуть в мою душу. — Я не могу отделаться от мысли, что мы все-таки знакомы.

— Я... я вас впервые увидела, когда вы лежали полумертвым!

— Но ты меня поцеловала, — хмыкнул он и снова улыбнулся. Эта улыбка была такой же, как много лет назад. Теплой. Дразнящей. От нее у меня подкашивались ноги, и я ненавидела себя за это.

— Да Боги светлые! — рявкнула я, чуть приподнялась с сиденья и заехала ногой по его голени. — Сколько можно повторять?!

А этот негодяй только рассмеялся. Ему еще и смешно!

— Темпераментная, мне нравится, — промурлыкал он с такой кошачьей томностью, что у меня мурашки побежали по спине. — Но да, я намеренно повторяю про поцелуй. Мне нравится, как мило ты краснеешь, Лииия.

Он протянул мое имя, растягивая гласную, и в груди что-то болезненно сжалось.

Так он делал и в мои семнадцать. Только тогда он протягивал: «Амелииия».

Это тут же отдалось болью.

Ну почему? За что мне это?

— Ты мне нравишься, Лия, — продолжил он, и голос его стал мягче. — А ты меня любишь. Так что осталось лишь сменить обстановку.

— Я. Вас. Не. Люблю! — отчеканила я каждое слово, разделяя их, как удары молота.

Эштон снова всмотрелся в мои глаза, и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Но кулон...

— Он сломан! Проверьте его у мага! А я... я не стану с вами спать! Ни за что не лягу в постель с незнакомцем, будь он хоть лорд, хоть дракон, хоть сам император!

Эштон хмыкнул.

— Это легко исправить, — сказал он мягко. — Как тебе уже известно, меня зовут Эштон Кейн. Я лорд, титул получил за боевые заслуги. Я дракон. Недавно разорвал помолвку. Мой отец... — он помедлил, и в голосе мелькнула горечь, — он тоже был лордом, но потерял титул. Поэтому сейчас, вернув титул и заработав состояние, я активно выкупаю обратно наши поместья.

Последняя фраза ударила под дых.

Я много лет не видела отца. Даже не знаю, жив ли он. Я умерла для него, когда развелась. А он для меня — еще раньше.

Он не был примером любящего отца. Но все равно оставался моим отцом. Сердце болезненно сжалось.

Эта встреча ковыряла слишком глубокие раны. Ковыряла и сыпала сверху еще соль.

— Я люблю быстрых лошадей, — продолжал Эштон, не замечая моих терзаний. — Состою в военном совете. Обожаю яблочный пирог и ненавижу, когда...

— Хватит! — вырвалось у меня с раздражением. — Все это неважно! Мне неинтересно!

Он замолчал. А потом устало вздохнул.

— Да, ты права: для первого свидания я слишком много болтаю о себе. — Он хитро прищурился. — Но как насчет тебя? Может, расскажешь, как так случилось, что ты, Лия, стала лекаркой, влюбилась в дракона, а потом целовала его, когда он умирал?

Он специально меня выводил. Поэтому я решила не показывать эмоций. Просто молча отвернулась к окну.