— Я не хочу с вами знакомиться, лорд Кейн, — сказала я спокойно, хотя внутри все кипело. — Я не хочу иметь с вами ничего общего! Вы пациент, которого я спасла. Я могу продать вам травы и мази от ваших... любовных похождений. Наши отношения — сугубо деловые, и на этом все.

Эштон нахмурился.

В карете повисла тишина. Я смотрела на проплывающие за окном улицы и чувствовала, как его взгляд буквально прожигает во мне дыру.

— Ладно, давай по-другому, — сказал он, и голос его стал серьезным. Я даже повернулась к нему от такой резкой смены настроения. — Ты ведь лекарь, Лия. Спасаешь жизни. Так?

Мне не понравился этот вопрос. Я чувствовала, что он ведет к чему-то, но все равно кивнула.

— Ты давала клятву?

— Да, — сухо ответила я.

— Я умираю. И кулон показывает, что спасти меня можешь только ты.

— Он сломан...

— Я это чувствую! — перебил он и подался вперед. Теперь между нами было меньше ладони. Я слышала его дыхание. Чувствовала запах — тот самый, от которого когда-то кружилась голова.

А потом он сказал:

— Проведи ночь со мной, чтобы меня спасти. Сделай это как лекарка Лия. А я хорошо оплачу твои услуги.

13

Лия

Я смотрела на него и просто не верила своим ушам.

— Ты... ты предлагаешь мне деньги? — выдохнула я, чувствуя, как внутри все закипает.

— Ты не желаешь выходить за рамки деловых отношений, а я очень хочу жить, — пожал он плечами с такой невозмутимостью, будто обсуждал цену за мешок зерна на рынке. — Кажется, это самый очевидный выход из всех возможных. У тебя нет ни жениха, ни мужа — по твоим словам. Значит... это всего одна ночь. Я сделаю все, чтобы она была приятной. И после щедро оплачу твои услуги.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри все рушится. Тот парень, который когда-то спас меня из ледяной реки, который смотрел на меня так, будто я была самой прекрасной девушкой на свете, который целовал меня с такой нежностью, что у меня кружилась голова... всегда был мерзавцем. Я сама создала идеального мужчину и влюбилась в собственный вымысел.

— Боги Светлые, — вырвалось у меня с раздражением, — я тебе не куртизанка!

— Спят с мужчинами не только куртизанки, — возразил он с легкой усмешкой. — Например, любовницы...

— И те, и другие мне отвратительны! — перебила я, чувствуя, как краснею от злости. — Знаете, я не для того столько училась, чтобы зарабатывать себе на жизнь... вот этим. Ни за что!

— То есть ты дашь мне умереть? — спросил он, и в его глазах мелькнула такая искренняя боль, что внутри что-то дрогнуло.

Но я не позволила себе купиться. Не в этот раз.

— Вам нужен маг! — рявкнула я. — Я лекарка! Я не могу исцелить ваше проклятие!

— Можешь, — спокойно сказал он, и этот тон выводил меня из себя больше всего. — Кулон показывает...

— Нет! — перебила я. — Этот кулон сломан!

Эштон склонил голову набок, рассматривая меня с таким пристальным вниманием, что мне захотелось провалиться сквозь землю. А потом он выдал то, чего я точно не хотела слышать.

— Отчего такое сопротивление? — спросил он тихо. — У тебя... были мужчины?

Я повернулась к нему и застыла с открытым ртом.

— Да как вы... Как вы смеете?! — взвизгнула я, разворачиваясь к стенке кареты, и начала тарабанить по ней с новой силой. — Выпустите меня! Я хочу выйти! Сейчас же!

Кучер даже не подумал остановиться. Карета продолжала мчаться вперед, а я чувствовала себя беспомощной идиоткой.

Я не хотела поворачиваться к Эштону. Но пришлось.

И пожалела об этом в ту же секунду. На его губах снова играла эта самодовольная улыбка победителя.

— У меня было... много мужчин, — не знаю зачем сказала я и вздернула подбородок, стараясь выглядеть уверенно.

Эштон хмыкнул.

— Значит, нет проблемы, чтобы...

— Проблема в том, что вы мне не нравитесь, — перебила я жестко. — Вы... не в моем вкусе.

Он покачал головой, и улыбка с его лица исчезла, сменившись серьезным, почти обреченным выражением.

— Лия, — сказал он тихо, и его голос прозвучал так устало, что у меня сжалось сердце, — на кону стоит жизнь. Ты понимаешь? Я умираю! Каждую минуту, я чувствую, как холод забирает меня. Я превращаюсь в ледышку! — Он подался вперед, и я невольно отпрянула, вжимаясь в спинку сиденья. — И ты — единственная, кто может меня спасти. А ты отказываешься. Почему? Потому что я тебе не нравлюсь? Я тебя не знаю, Лия! Но ты меня любишь, и это факт!

Он снова показал этот проклятый кулон, и я заметила, что камень стал еще ярче.

— Почему ты так на меня реагируешь? — повторил он, и в его голосе звучало искреннее отчаяние. — Скажи мне!

Я смотрела в его глаза и видела в них боль. Настоящую, неприкрытую боль. Он правда умирал. И правда не понимал, что происходит.

И мне снова стало его жаль.

Такие мы, женщины, — всегда слушаем сердце и только потом включаем голову.