— Вы мне нравитесь, Лия, — сказал он.

Не взаимно, подумала я, но выдавила улыбку.

— Так я... несу мазь? — решила, что самым правильным будет проигнорировать его высказывание.

— Ладно, — сказал он, становясь серьезным. — Посмеялись — и хватит.

Он устало вздохнул.

— На фронте я получил редкое проклятие. Вы, думаю, видели его последствия.

Он снова всмотрелся в мои глаза, и я кивнула, хотя все еще не понимала, что ему от меня нужно.

— Так вот, — продолжил он, — это проклятие может снять только женщина, которая меня любит.

Внутри все похолодело.

— Изначально, когда проклятие только было наложено, было достаточно, чтобы любящая меня женщина сказала это вслух. Как вы понимаете, я приехал к своей невесте, и она сразу же поклялась мне в большой любви. Но... я не выздоровел.

Он замолчал, и в тишине было слышно только, как мурлычет леди Китти, но спокойствия это не приносило. Наоборот, усиливало волнение.

— Пока я наводил справки, проклятие охватило меня сильнее. Как вам уже известно, невеста мне изменяла. Я должен был умереть.

Эштон посмотрел на меня в упор.

— Но появились вы.

Я вздрогнула.

— Вы появились в тот момент, когда я уже почти умер. И, по словам моего дворецкого, вы поцеловали меня...

— Я вас не целовала! Это вы...

— Хорошо, я вас поцеловал, — тут же кивнул он.

От его согласия рассказ не стал легче.

— Как видите, я проснулся. Маг сказал, что я не умер, потому что рядом была женщина, которая любит меня, но... не призналась в любви. Он сделал этот кулон, чтобы я мог найти ее.

Эштон помахал кулоном перед моими глазами. Камень горел алым.

У меня внутри все рухнуло вниз.

— Я проверил всех служанок, — продолжал он, — даже посетил всех трех своих бывших любовниц. Конечно, все меня очень любят, но, видно, недостаточно. Кулон не загорался.

Он замолчал. А потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги.

— А потом я приехал к вам, и кулон зажегся.

— Это ошибка, — выдохнула я.

— Нет. Кулон не ошибается. Я вас не помню, не знаю, в какой момент вы меня полюбили, но факт остается фактом: вы любите меня. Настолько, чтобы целовать, когда я умирал.

— Да не целовала я вас! — повторила я с рычанием.

— Хорошо, — сказал он терпеливо, словно разговаривал с ребенком. — Я целовал вас. Но вы меня любите. Кулон не врет. И рядом с вами я чувствую тепло. Я чувствую, что проклятье становится слабее. А значит, именно вы должны снять мое проклятие.

9

Эштон

И все же... что-то в ней было знакомое.

Я никогда не заводил случайных связей. Предпочитал постоянных любовниц, которых знал, которым доверял — настолько, насколько это вообще возможно в таких делах. Но сейчас, стоя перед этой маленькой лекаркой, я уже был готов поверить, что что-то забыл. Что-то важное.

Амулет горел ярко-красным. Я мог бы убедить себя, что он ошибается, что магия дала сбой... Но рядом с ней мне стало теплее.

Холод внутри отступил. Словно все это время я стоял на ледяном ветру и только сейчас зашел в теплый дом. Дышать стало легче. Сердце билось ровнее.

Значит, это точно не ошибка.

Она меня любит?

Но когда? Когда успела полюбить меня лекарка с окраины? Мы даже не были знакомы — она сама это сказала. И все же...

Меня не любила невеста. Не любила прислуга. Не любили мои любовницы, которые клялись в вечной преданности за дорогие подарки.

А эта... маленькая, худая, уставшая лекарка — она меня полюбила?

Может быть, мы встречались на улице? Мельком. Она увидела меня, и сердце ее дрогнуло. Влюбчивые женщины иногда так делают. Влюбляются в образ, в форму, в улыбку...

А может, это любовь с первого взгляда? Вот я лежу ледышкой, умираю, она смотрит на меня и понимает — это он. Любовь всей ее жизни.

Одно предположение казалось глупее другого.

Вариант со случайным интимом выглядел более правдоподобным. Только вот я не мог припомнить, в какой момент своей жизни я мог переспать с лекаркой. И когда я сказал, что она меня поцеловала, она так покраснела, так сжалась, словно я предложил ей нечто непристойное. Если бы между нами была ночь страсти, вряд ли бы она так реагировала.

Все не сходилось. Все было... не то. Но это не меняло главное – она любит меня.

Лия Белл. Имя совершенно незнакомое.

Но что-то... что-то знакомое я все же улавливал. Жаль, что вспомнить не мог.

— Я вас... не люблю, — повторила Лия, и голос ее дрогнул.

— Кулон и моя магия показывают обратное, — фыркнул я. — Я же говорю: рядом с вами я чувствую тепло. Проклятие отступает.

— Значит, ваш маг ошибся, и ваше проклятие действует иначе, — уверенно заявила она и даже сжала кулаки.

Такая маленькая, такая грозная. Словно собиралась дать мне отпор. Забавно. Обычно женщины передо мной трепетали. А эта... эта явно хотела, чтобы я ушел и забыл сюда дорогу.