Во второй день в «Коммандо» я вышел на улицу с тремя спортсменами из своего взвода: сержантом Руди Рейесом, который теперь служил заместителем командира 2-й разведгруппы сержанта Патрика; капралом Энтони Джексом, пулеметчиком 2-й группы; и капралом Майком Стинторфом по прозвищу «Стин», пулеметчиком 3-й группы. Из-за военной иерархии мне приходилось проводить бóльшую часть времени с ганни Уинном и морскими пехотинцами, стоящими на ступень выше или ниже меня в командной цепочке — моим непосредственным воинским начальником и командирами групп, поэтому я был рад возможности выйти на улицу и пообщаться с другими ребятами во взводе.

Ко второму кругу разговоры уже прекратились. Рейес лидировал. Стин, мощно сложенный, следовал позади. Мы с Джексом старались не отставать, ритмично стуча ботинками по асфальту. Когда мы свернули за угол в самой дальней части гарнизона, механический вой медленно перерос в вопль — сигнал химической опасности. Приближающаяся ракета! Остановившись, мы извлекли из брезентовых сумок противогазы. Я все еще тяжело дышал, когда надевал его на голову, и пот на моем лице заливал окуляры. Даже при самых благоприятных обстоятельствах надевать противогаз — все равно что дышать через соломинку. Я чувствовал, что готов рухнуть.

Руди снова пустился рысью. Мы отстали от него, когда голос через громкоговоритель в лагере объявил, что тревога была всего лишь учебной. Но ношение противогазов стало испытанием, и мы не снимали их. К следующему дню в противогазах бегал весь взвод. Это заставило морпехов привыкнуть к ним. Угроза применения химического оружия со стороны Ирака была нашей самой большой проблемой, но эти пробежки убедили нас в том, что мы сможем выстоять в случае химической атаки. Мы можем выжить. Мы можем, по сути, победить.

*****

После ужина на третью ночь в Кэмп-Коммандо полковник Феррандо собрал командиров групп, сержантов и командиров взводов, чтобы сообщить о боевом расписании иракцев и схеме маневра 1-й дивизии морской пехоты. Боевое расписание — это перечень того, какие подразделения и техника есть у противника и где они находятся, а схема маневра — то, как мы планируем их разгромить. Это был наш первый взгляд на официальный план войны.

Инструктаж проходил в офицерской палатке. Снаружи патрулировали часовые, чтобы нас никто не смог подслушать, сидя под тонким тентом. По стенам, освещенным голыми лампочками высоко на козырьке палатки, офицер разведки батальона развешивал карты. Вокруг толпились морские пехотинцы, расположившись на коробках с едой, ящиках с боеприпасами и табуретах. Я уселся с ганни Уинном и командирами наших групп, сержантами Колбертом, Патриком и Ловеллом, деля с ними карту Ирака, которую я купил в магазине Barnes & Noble перед отъездом из Сан-Диего.

Офицер разведки начал с обзора сил, с которыми нам предстоит столкнуться. Южный Ирак охранял III корпус иракской армии, состоящий из трех дивизий: 51-й механизированной, расположенной вблизи Басры; 6-й бронетанковой, к северу от Басры; и 11-й пехотной, растянувшейся вдоль реки Евфрат к востоку от Эн-Насирии. Вместе эти силы насчитывали более тридцати тысяч человек и триста танков. Они уже сталкивались с 1-й экспедиционной дивизией морской пехоты в 1991 году и, скорее всего, помнили о жестокой порке. Моральный дух III корпуса Ирака оценивался как низкий, и проводилась интенсивная психологическая кампания, чтобы убедить солдат не сражаться. Послание звучало так: «Сдавайтесь — и живите, чтобы стать частью нового Ирака». В итоге мы не могли рассчитывать на серьезное военное сопротивление до того, как достигнем территории, контролируемой Республиканской гвардией, гораздо дальше на север.

— У этих бедных парней нет даже достаточного количества еды, не говоря уже о патронах, обученных командирах или желании сражаться, — заключил офицер разведки.

К этой оценке он добавил одну огромную оговорку: оружие массового поражения. Считалось, что у Ирака есть химическое и биологическое оружие, а также средства, позволяющие поразить им наши войска. Оно могло быть выпущено в виде ракет, в основном печально известных «Скадов» и менее известных «Фрог-7»[83], а также в виде артиллерийских снарядов. Соединенные Штаты считали, что существуют «рубежи открытия огня», по которым Саддам может применить химическое оружие. К сожалению, никто не знал, что это за «рубежи». Мы рассматривали себя как тиски, в которых Белый дом поворачивает рукоятку, чтобы затянуть их. Отправить нас сюда было одним поворотом винта; пересечение границы — еще один… Переход через Евфрат… Вступление в бой с Республиканской гвардией… Вплоть до того, чтобы выбить дверь президентского дворца и перерезать Саддаму горло. Каждый шаг оказывал на него все бóльшее и бóльшее давление. Когда же он сделает последний шаг? Артиллерия и ракетные установки были первыми целями для самолетов коалиции, и все, что мы могли сделать, — это довериться нашим противогазам и защитным костюмам, быстро передвигаться по земле и оставаться непредсказуемыми.