Мы стремились достичь дублирования и взаимной поддержки. Подгруппы № 1-А и № 1-В сражались вместе в паре, то же самое делали 2-я и 3-я группы. Состав вооружения также был взаимодополняющим — автоматический гранатомет Mk-19 подгруппы Один-Альфа сочетался с «пушкой».50-го калибра подгруппы Один-Браво, а Mk-19 второй группы — с крупнокалиберным пулеметом третьей группы. «Пятидесятки» отлично пробивают почти все, но их пули летят настильно и их легко избежать, укрывшись за любым прочным укрытием. Гранатомет Mk-19 не обладает таким же останавливающим действием, как пулемет.50-го калибра, но может вести навесной огонь. Опытные стрелки могут придать этому оружию такое возвышение, чтобы забрасывать гранаты за стены и даже в окопы. По отдельности у каждого из этих видов вооружений есть слабые стороны, но вместе они составляют разрушительный дуэт, являясь прекрасным примером приказа генерала Мэттиса сражаться совместно в составе общевойсковых подразделений. Бóльшую часть времени мы будем передвигаться в колонне: Колберт и Эспера впереди, Уинн и я посередине для удобства управления, а Патрик и Ловелл сзади. Командиры разведгрупп согласились с таким походным порядком, и мы начали долгие дни тренировок, сначала в «Матильде», а затем в пустыне.
*****
Типичное раннее утро в «Матильде» начиналось с того, что второй взвод сворачивал спальные мешки и смахивал песок, который покрывал нас каждую ночь. Двадцать один морской пехотинец жил в палатке размером тридцать на двадцать футов[85]. Подкладки для пончо, висящие на куске паракорда, отделяли их зону от пространства другого взвода. Ткань палатки, белая снаружи, внутри была желтой, придавая тесному помещению с фанерным полом несоответствующее веселое сияние.
Ганни Уинн и я пролезли через вход в палатку, проталкиваясь мимо картонного знака с надписью: «РОТА “БРАВО”, ВТОРОЙ ВЗВОД» под черным значком «Разведчик Джек». Это неофициальный символ разведки, стилизованный коллаж из парашютных крыльев и аквалангиста с перекрещенными ножом и веслом позади. Сегодня с нами были Спул и Миш, инструкторы утренней смены. Спул был летчиком вертолета «Хьюи», его настоящее имя было Майк, но его товарищи по эскадрилье давно дали ему это прозвище из-за его чрезмерного энтузиазма[86]. Миш, гражданский житель Кувейта, добровольно предложил свою помощь в качестве переводчика, чтобы направить свою ненависть к Ираку в позитивное русло. Он утверждал, что во время первой войны в Персидском заливе Республиканская гвардия казнила его двоюродного брата, а затем заставила его семью заплатить за пулю. Миш всегда выглядел так, как будто хотел продать мне косяк.
Взвод разделился на две части, образовав полукруги по разные стороны палатки. Все были одеты в зеленую спортивную форму, — прозрачные шорты и слишком маленькие футболки. Внутри, в застоявшемся воздухе витал запах пóта, пердежа и вчерашней спортивной одежды. Спул с одной группой просматривал и повторял порядок вызова непосредственной авиационной поддержки, а Миш со второй практиковал произношение основных арабских фраз, после чего они менялись местами.
— Аа-гуф ло ир-мек… Стойте, иначе я буду стрелять.
И в унисон:
— Аа-гуф ло ир-мек… Стойте, иначе я буду стрелять.
— Их-на их-на хут-тай нсаа-дек… Мы здесь, чтобы помочь вам.
— Их-на их-на хут-тай нсаа-дек… Мы здесь, чтобы помочь вам.
Я ожидал, что морские пехотинцы быстро потеряют к этому интерес — эти фразы были слишком чуждыми, слишком далекими от всего их предыдущего опыта, чтобы вызвать у них отклик — но морпехи слушали и учились. В последующие дни я слышал, как Кристесон говорил больше по-арабски, чем по-английски.
Спул не тратил слов:
— Мы делим Райский сад на зоны уничтожения.
Каждая зона уничтожения занимала площадь тридцать квадратных километров и предоставляла собой набор общих ориентиров для самолетов и наземных подразделений. Третье авиационное крыло морской пехоты будет обеспечивать поддержку дивизии с двух аэродромов, расположенных южнее в Кувейте. По мере нашего продвижения на север они будут продвигаться вперед и летать с захваченных иракских аэродромов и прямых участков шоссе.
Он разложил карту на полу и продемонстрировал морским пехотинцам примеры взаимодействия с авиацией.
— Итак, вы едете, поднимаетесь на возвышенность и — бац! — на дороге иракский танк. Что вы делаете?
Колберт перечислил порядок работы с «воздухом». Дать летчику направление от с заранее назначенного ориентира в каждой зоне уничтожения. Сообщить ему курс и расстояние до цели. Описать цель и дать ему точные координаты. Пометить цель — лучше всего лазером. Ночью осветить ее инфракрасным указателем. В любом случае быть готовым направить летчика к цели, используя ориентиры, различимые с высоты 15 тысяч футов[87]. Предупредить его о наличии в этом районе своих войск, а затем выдать ему инструкции по отходу от цели, чтобы он оставался над территорией, удерживаемой американцами.
— Хорошо, — кивнул Спул. — Теперь давайте предположим немыслимое. Сержант Колберт напортачил с координатами, не уничтожил танк, и тот выпустил снаряд из своего орудия в ваш «Хамви». Повсюду полетели руки и ноги, а голова Колберта превратилась в расколотый арбуз. — Он указал на самого молодого бойца группы Колберта, девятнадцатилетнего ланс-капрала по имени Гарольд Тромбли. — Теперь тебе нужен вертолет для эвакуации раненых. Как ты его вызовешь?
*****