Я скоротал время за написанием дневника, а затем был разбужен, когда колеса коснулись испанской земли. Стояла полночь, и все спешили сесть в автобусы и поесть, чтобы успеть на следующий рейс. По правилам, действующим на базе, прежде чем отправиться в столовую, мы должны были сдать оружие в оружейную комнату. Почему морским пехотинцам, отправляющимся на войну, нельзя было доверить переносить свое незаряженное оружие на территории военной базы, так и осталось загадкой, и поэтому пришлось простоять в очереди в оружейную комнату целый час, дрожа от холода. Наконец мы пришли на то, что, как мы ожидали, станет нашей последней настоящей едой. Я чувствовал на себе пристальные взгляды испанских служащих за прилавками — наш пустынный камуфляж выдавал наше место назначения.

Я сидел за столом вместе с другими командирами взводов и сержантами. Разговор зашел о последней войне в Персидском заливе и воспоминаниях морских пехотинцев, которые были там двенадцать лет назад.

— Я помню артиллерию, — вспоминал один из морпехов. — Ты пытался зарыться в песок, когда над твоей головой раздавались рев снарядов. Всегда была секунда или две между тем, как ты впервые услышал звук выстрела, и тем, как ты понял, куда он попадет. Это было самое страшное — эта секунда или две неизвестности, когда ты думаешь, что, возможно, твой номер закончился.

Все погрузились в воспоминания.

— Я помню пожары. Вся чертова страна была в огне, ты не мог видеть, не мог дышать, никогда не знал, что выскочит на тебя из облака дыма.

— А как же все военнопленные? Помнишь их? Жалкие маленькие ублюдки. Ходили, держась за руки. Какой никчемный, мать его, противник.

— Да, но у Саддама много оружия. Не нужно быть крутым парнем, чтобы нажать кнопку на «Скаде», который может убить вас точно так же.

Командир батальона встал, чтобы уйти, и разговор прервался. Мы поднялись вслед за ним, выбросив мусор и бросив последний тоскливый взгляд на коробку с десертами.

*****

Мы покинули Морон в темноте и отправились на восток. Большой самолет C-5 пронес нас через Европу и Средиземное море, а затем быстро опустился в международном аэропорту Кувейт-Сити. Когда мы с криком пошли на посадку, я рванулся вперед, удерживаемый только натянутым ремнем безопасности, и воспарил на в двух дюймах над сиденьем. У меня заложило уши, и по отсеку со свистом пронесся ветер. Посадка по-боевому стала первым признаком того, что мы попали в другой мир.

Мы просидели в самолете целый час, ожидая, пока он припаркуется на переполненной летном поле. Длинная вереница самолетов выгружала паллеты и людей; еще одна вереница самолетов ждала взлета в облаке мерцающих выхлопов. Грузовики сновали туда-сюда, сигнализируя дезориентированным новичкам, ищущим указатель, проводника, хоть что-нибудь. Наконец нас встретила группа солдат на пикапе. Они просканировали наши военные удостоверения личности с помощью карманного компьютера, регистрируя наше прибытие для ночного совещания Центрального командования о численности сил, противостоящих Саддаму. Солдаты погрузили нас в автобус, и мы, прижавшись лицами к окнам, покатили мимо терминала к воротам. На каждом углу стояли обложенные мешками с песком блок-посты, в которых сидели солдаты с пулеметами. По подъездным дорогам к аэропорту медленно передвигались патрульные «Хаммеры», пробираясь между бетонными заграждениями-«змейками» перед контрольно-пропускными пунктами, защищенными колючей проволокой. За забором вдали простиралась гравийная равнина, разделенная шоссе и кучами побеленных зданий.

За пределами аэропорта нам пришлось задернуть шторы в автобусе. Разгневанные кувейтцы, увидев вооруженных американцев, хлынувших в их страну, могли поддаться искушению и обстрелять нас из винтовок. Такое уже дважды случалось с другими группами. Сквозь щели в шторах я следил за нашим продвижением, отмечая, что нас взяли на сопровождение бронированные «Хаммеры», которые заняли позиции вокруг автобуса. Мы проехали на запад через Эль-Джахру, пригород, а затем повернули на север. Нашим пунктом назначения был Кэмп-Коммандо — пункт временной дислокации 1-й экспедиционной дивизии морской пехоты. Он располагался примерно в двадцати милях к северу от Кувейт-Сити, у основания хребта Мутла — единственной выдающейся топографической точки в Кувейте. «Коммандо» был кувейтским военным лагерем, а теперь кишел американцами. Слухи обещали душ, горячую еду и палатки с койками. Даже если это и было правдой, мы знали, что радости будут недолгими. В «Коммандо» жили «тыловые крысы», — войска обеспечения, чье насмешливое название произошло от аббревиатуры, означающей «лица, отличные от “ворчунов”»[82]. Боевые подразделения должны были переехать в спартанские лагеря в северной части Кувейтской пустыни, где мы могли тренироваться, стрелять и играть мускулами вдоль иракской границы.

В Кэмп-Коммандо мы преодолевали смену часовых поясов, совершая каждый день после обеда длительные пробежки вокруг и около забора лагеря. Правила требовали, чтобы мы повсюду носили с собой противогазы на случай нападения иракцев — бессмысленное требование, потому что без костюмов химзащиты и перчаток газ просто просочился бы сквозь кожу и убил нас в любом случае. Но мы послушно бежали с противогазами, прижимая их к бедрам.