Когда занятия закончились, я отправился бегать. Высокие облака затмили Солнце, и над западным горизонтом поднялась стена темного неба. Песчаная буря. Эти бури обрушивались на «Матильду», как августовские грозы в Мэриленде — внезапно и яростно. Я надеялся пробежать хотя бы несколько миль, прежде чем начнется буря. Физические упражнения были одним из немногих моих утешений от разочарований жизни в лагере. Мы вставали рано утром, ложились поздно ночью, не имели личной жизни и не могли уйти от рутины подготовки к войне. Разговоры о войне, мысли о войне, вооружение, военное снаряжение, военные карты, военные планы… В течение пятидесяти минут на гравийной дороге вокруг «Матильды» я существовал где-то в другом месте. Заставляя себя бежать каждый круг быстрее предыдущего, я наслаждался усилиями, наслаждался медленным снятием напряжения. Часы я остановил после шести кругов и седьмой прошел, чтобы остыть и более подробно осмотреть дальние уголки лагеря.

У палатки с едой стояла длинная очередь морских пехотинцев. У ее края крутились сержанты, отправляя некоторых людей прочь. Я подошел поближе. Очевидно, полевые кухни были перегружены, и еды хватало только на треть людей в лагере. По традиции морской пехоты, еда доставалась не первым прибывшим морским пехотинцам и не старшим по званию, а самым младшим морским пехотинцам в «Матильде». Сержанты позволяли вставать в очередь на ужин только рядовым и ланс-капралам. Я вспомнил историю, которую рассказал мне генерал Джонс, наш Комендант, который ужинал с нами на десантном корабле «Пелелиу». Он процитировал бывшего офицера морской пехоты, который впоследствии стал генеральным директором компании из списка Fortune 500. Когда его спросили о его руководящем принципе, генеральный директор ответил: «Офицеры едят последними». Философия проста, но она имеет большое значение.

*****

Песок на полигоне Удайри простирается во все четыре стороны до самого горизонта, словно песчаное море. Перемещаться по нему — все равно что управлять надувной лодкой по Тихому океану, а не патрулировать территорию Кэмп-Пендлтон. В конце февраля взвод отправился в Удайри на два дня, чтобы применить навыки, которые мы отработали в «Матильде». Происходило это в пяти часах езды на запад, в сторону саудовской границы. И в сторону иракской границы, кстати, тоже. Я хотел, чтобы разведгруппы почувствовали реалистичность обучения рядом с вражеской территорией. Я хотел, чтобы они увидели забор и, возможно, даже иракского пограничника в свете его сторожевой вышки ночью.

Начали мы с отработки боевых навыков при столкновении с противником — как мы будем реагировать, если будем ехать и кто-то начнет в нас стрелять.

— Противник с фронта! Двести метров! Стрелковое оружие! — Передал я сообщение по радио, когда мы ехали колонной по пустыне. Эспера сразу же сблизился с Колбертом, а Ловелл выровнялся с Патриком. Теперь на засаду перед собой мы могли обрушить огонь из четырех стволов сразу, вместо одного, который у нас был всего за несколько секунд до этого.

— Идем на прорыв! — Я отдал приказ продолжать движение. Мы ворвались на позиции учебной засады, а затем собрались в круг для подведения итогов.

Чтобы выиграть огневой бой, командиры малых подразделений должны действовать быстро. Ключ к успеху — принимать решения касательно своего врага и действовать быстрее, чем он реагирует на решения, принятые в отношении вас. На тренировках меня учили циклу НОРД, процессу принятия решений в четыре этапа, описанному летчиком-истребителем ВВС полковником Джоном Бойдом: наблюдать, ориентироваться, решать, действовать[88]. Это все, что мы делали на учебных занятиях по столкновению с противником на «Хаммерах» — наблюдали за угрозой с его стороны, ориентировались на нее, принимали решение, что делать, и делали это. Мы отрабатывали действия при встрече с противником с фронта и тыла, слева и справа, днем и ночью. Мы повторяли занятия снова и снова, чтобы в кризисной ситуации наши реакции были инстинктивными. Когда люди были измотаны, мы работали над ними еще больше. Тренировки были простыми, но они научили нас, как обратить засаду врага против него же самого, и этот навык в последующие недели спас нам жизнь.

Пехотинцы, зная, что исследовательские лаборатории и испытательные центры обычно не могут учесть жару, холод, влажность, пыль и шероховатости реального мира, по своей природе являются луддитами[89]. Пехотинцы морской пехоты всегда и постоянно живут только в реальном мире. В каждой войне есть свои инновации — пулемет в Первой мировой войне, реактивный истребитель в конце Второй мировой войны, бомба с GPS-наведением в Афганистане. Дородный гражданский подрядчик посмотрел мне в «Матильде» в глаза и поклялся, что в наше время инновацией станет т. н. Blue Force Tracker — устройство отслеживания положения своих/союзных войск.