В заключение генерал Мэттис издал директиву для всей дивизии: ни один морской пехотинец Первой дивизии морской пехоты не будет брать с собой больше личного снаряжения, чем положено пехотному ланс-капралу. Ни раскладушек, ни кофейников, ни «Гейм Боев»[80], ни CD-плееров, ни спутниковых телефонов. Никаких двойных стандартов. Каждый человек должен был спать на земле, и каждый человек должен был нести равную долю ежедневных трудностей. Это была спартанская концепция, квинтэссенция Мэттиса, и мне она нравилась.

*****

В течение всей осени напряженность в отношениях с Ираком нарастала. В октябре Конгресс санкционировал нападение США, если Ирак не откажется от своего оружия массового поражения. В ноябре Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 1441, в которой говорилось, что невыполнение Ираком требований о разоружении повлечет за собой «серьезные последствия». Тем не менее, моя повседневная жизнь в основном не изменилась. Я по-прежнему жил рядом с пляжем вместе с Ви-Джеем, и мы бегали вместе почти каждый вечер, обсуждая нарастающий кризис, когда Солнце садилось в Тихий океан. Мы по-прежнему верили, что все закончится пшиком. В середине ноября мы с Патриком Инглишем и своими подружками отправились в Неваду на дивизионный бал по случаю дня рождения Корпуса морской пехоты. Офицеры в парадных синих мундирах кружили по танцполу или толпились у бара, рассказывая истории. У меня было жуткое ощущение, будто я смотрю на фотографию 1939 года. Это был последний спокойный месяц в дивизии.

В батальоне начали появляться предупреждающие знаки. Нам сказали, что ни в одном из возможных вариантов военных действий в Ираке не предусматривалась роль пешей разведки. Война будет идти слишком быстро. Вместо этого нас вооружат «Хаммерами» и тяжелым вооружением. Столь радикальное изменение нашей доктрины было практически немыслимо, поэтому я решил подождать и посмотреть, появится ли обещанная техника. Ко Дню благодарения онао появилась. И все же я вспомнил об операции на Тора-Бора — все вооружение и снаряжение для нее было доставлено, но операция была отменена. К началу декабря всё отрицать было уже глупо: мы начали полномасштабную подготовку к войне с Ираком.

Батальон передал в каждый взвод по пять «Хаммеров», два 40-мм автоматических гранатомета Mk-19 и два тяжелых пулемета.50-го калибра. Внесение большинства модификаций, необходимых для приведения их в боевую готовность, зависело от нас. Бóльшая часть вооружения и техники оказалась старой, но морпехов это не беспокоило. Они просто хотели получить разрешение на внесение необходимых изменений.

Мы с ганни Уинном подозревали, что в роте отклонят любые запросы на нестандартную модификацию «Хаммеров».

— Мы не будем хорошо смотреться, — сказал я, высмеивая часто повторяемый командиром критерий того, стóит ли нам что-то делать, или нет.

Поэтому было решено просить прощения, а не спрашивать разрешения. По опыту Афганистана я знал, что правила изменятся, когда прозвучит первый выстрел, но к тому времени будет уже слишком поздно. Используя свой афганский опыт, Колберт и сержант Ларри Шон Патрик открыли во втором взводе мастерскую по ремонту вооружения и боевой техники. Патрик, из-за своих стариковских тридцати лет известный как «Паппи», возглавлял 2-ю разведгруппу. Этот невозмутимый житель Северной Каролины, высокий и худой, начал свою карьеру разведчика в Сомали десять лет назад.

Взвод неделями трудился в автопарке, часто задерживаясь до поздней ночи. Мы установили фонари, чтобы видеть в темноте, и каждый вносил свои деньги, инструменты и материалы. «Хаммер» Колберта имел легкую броню, но остальные четыре машины были с открытым кузовом, как багги для езды в дюнах. С помощью коричневой и серой краски мы окрасили их в бежевый цвет, чтобы разбить очертания машин и уменьшить их видимость в предрассветные часы и в сумерках. Камуфляжная сетка, свернутая в рулоны и закрепленная на крышах, была приспособлена для быстрого снятия при помощи одного ремня. В неподвижном состоянии каждый «Хамви» за несколько секунд становился похожим на куст.

Крупнокалиберные пулеметы были установлены на металлических турелях высотой в три фута, приваренных к днищам «Хаммеров». Пулеметчики будут стоять за ними, держа рукоятки на уровне груди. Над каждой колесной аркой сержант Стив Ловелл приделал стойки, чтобы хранить там дополнительные короба с боеприпасами рядом с пулеметчиками, которым они понадобятся. Ловелл, командир 3-й группы, был новичком в разведке. Он вырос на молочной ферме в Пенсильвании и служил в пехоте снайпером.

— Будучи снайпером, я усвоил одну вещь, — сказал он мне, приваривая к «Хаммеру» стойку для боеприпасов. — Ничто в мире не является настолько бесполезным, как патроны, находящиеся в недоступном месте.