Я оглядел другие столики. Там были люди моего возраста, сидевшие на свиданиях, они шептались и улыбались. Пожилые пары, уютные и расслабленные. Официантки протирали столы, от блюд поднимался пар, а я собирался на войну. Эти люди с нетерпением ждали субботы, воскресенья, ближайших месяцев и лет своей жизни. Я же чувствовал себя так, словно моя жизнь закончилась. У меня не было будущего. Пытаясь мысленно представить себя после Ирака, я обнаружил, что не могу этого сделать. Ирак был похож на черную дыру, в которую засасывало все мысли, поступки, надежды и мечты моих двадцати пяти лет, и я не мог себе представить, что может выйти с другой стороны. Мы вышли из ресторана «У Джей», где я ужинал в свой первый вечер в Калифорнии, и задумался, доведется ли мне когда-нибудь вернуться.

*****

В батальоне царил полный бардак. Под светом прожекторов морские пехотинцы укладывали и перекладывали на плацу рюкзаки. Сначала по ротам, потом по взводам, потом снова по ротам. Жены и дети стояли в сторонке, наблюдая за всем этим цирком и наверняка задаваясь вопросом, как они могут доверять этой организации, чтобы вернуть своих близких в целости и сохранности. Для Калифорнии было холодно, что казалось вполне уместным. Мы с Уинном пересчитали личный состав и уселись на рюкзаки, чтобы дождаться автобусов. Прямо над головой сиял Орион. В последующие месяцы я часто вспоминал этот момент, глядя на это созвездие в разные ночи в разных местах.

Прошла полночь, ночь становилась все холоднее, и члены семей начали разъезжаться. Но мы все равно ждали. Наконец, около двух часов ночи, к лагерю медленно приблизились фары белых школьных автобусов. Морские пехотинцы побросали ранцы и вещевые мешки на борт двух грузовых «фур» и, долго считая и пересчитывая друг друга, забрались в автобусы, как многие третьеклассники. В каждом автобусе были назначены вооруженные дозорные — «ангелы-хранители» — на случай, если Саддам или «Аль-Каида» решат не пускать нас на свою территорию, устроив нападение на шоссе I-15 между Сан-Диего и базой ВВС Марч близ Риверсайда. Эта мера предосторожности оказалась излишней, и мы прибыли на базу перед самым рассветом.

Морпехи выложили свои сумки для погрузки на борт транспортного самолета ВВС C-5 «Гэлекси», который должен был доставить нас на Ближний Восток, а затем заняли места на акрах бетонного пола в ангаре. Красный Крест предоставил кофе, гамбургеры и большой телевизор, настроенный на новости CNN. Мы наблюдали за тем, как НАСА потеряло связь с космическим челноком «Колумбия», а с утра по всему Техасу с полей начали собирать его тлеющие фрагменты.

— Черт, — произнес сержант Эспера. — Мы не могли бы прочесть худшего предзнаменования, если бы даже пролили козлиные внутренности прямо здесь, на полу.

Эспера пришел на разведку вместе со мной и капитаном Уитмером, и теперь он был заместителем командира группы сержанта Колберта.

Как и положено у военных, наш рейс задержали, а потом задержали еще раз. Всю драгоценную суботу мы провели, валяясь на полу и наблюдая за машинами, проносящимися мимо по шоссе всего в нескольких сотнях ярдов от нас. Я притворялся, что читаю; было слишком много времени для размышлений. Я смотрел, как мои морпехи разговаривают и спят, и думал об их женах, детях и родителях. Жизнь каждого из них затронула множество других жизней. И каждая из этих жизней хотя бы немного зависела от того, насколько хорошо я выполняю свою работу. Наше поколение люди часто представляли себе как непоследовательное, не обладающее ответственностью. Теперь, как мне казалось, мы наверстываем упущенное.

Я уснул на полу ангара в ботинках и с винтовкой наготове — это была первая из многих подобных ночей. В три часа ночи я проснулся от шороха морпехов, которые вставали, потягивались и надевали снаряжение — объявили наш рейс. Стоящий на асфальте самолет C-5, выкрашенный в шиферно-серый цвет, в темноте был почти невидим. Белый бортовой фонарь на его хвосте находился так высоко, что, казалось, сливался со звездным небом. Мы зашагали по трапу, обвешанные бронежилетами, касками, оружием и рюкзаками. Наши «Хаммеры» уже были загружены — двенадцать штук в два ряда, растянувшиеся по всей длине огромного грузового отсека. В свете флуоресцентных ламп они выглядели как животные в зоопарке, неуместные и заброшенные.

Пассажиры в транспортнике C-5 сидят как на гражданских рейсах, в креслах, расположенных высоко над грузовым отсеком. Мы поднялись по винтовой лестнице в эту пассажирскую капсулу и разместились среди кучи оборудования. Стюардесса, суровый техник-сержант ВВС, провела краткий инструктаж. Время полета до Морона (Испания) составит двенадцать часов, с дозаправкой в воздухе над Гренландией. Питание в полете — сухие пайки MRE, кино не будет. Иллюминаторов в самолете не было, поэтому я полагался на свое воображение, когда мы с грохотом пронеслись по взлетно-посадочной полосе и плавно набрали высоту, чтобы пересечь страну, пролететь над моей спящей семьей и выйти в Атлантику.