Слева от нас в темноте горела пятиэтажная фабрика. Пламя вздымалось высоко в небо. Огонь не потрескивал, а ревел, высасывая кислород из окружающего воздуха. Я укутался в пончо и улегся на гравий возле переднего колеса, чтобы защититься от мерцающего света.

Это был сон проклятых. Я плыл в подземном мире снов, воспоминаний и внезапных пробуждений. Совещание взвода, огненные шары, прерывистое дыхание. Выстрел; синие машины; танки поблизости. И огонь, горящий, ревущий, отбрасывающий на пальмы пляшущие тени.

Меня разбудил Кристесон.

— Прошло три часа, сэр. Патруль возвращается.

Я сел и потёр голову, стряхивая с волос гравий.

— Какой патруль?

— Третья группа, сэр. Они отправились проверить тот танк.

— О чем ты, черт возьми, толкуешь?

Внизу по дороге, возле крайнего «Хаммера» взвода, в темноте тихо переругивались сержант Ловелл и Док Брайан. Вокруг них на асфальте сидели бойцы разведгруппы, снимая промокшие, грязные ботинки и штаны. Парни выглядели так, будто бродили по пояс в воде.

Стинторф взглянул на меня.

— Эта чертова штука, наверное, простояла там десять лет, сэр. Даже если бы они захотели, они не смогли бы выехать из этого болота.

Постепенно до меня дошло. Некоторые из моих снов не были снами. Оперативный сержант роты подошел ко мне и попросил отправить группу Ловелла на разведку иракского танка, который был замечен в соседней пальмовой роще. Я отвел сержанта Ловелла в сторону и спросил его, что произошло.

— Оперативный сержант пришел и сказал нам пойти посмотреть на какой-то чертов танк в роще. Я ответил ему, что мимо него уже проехала половина чертовой дивизии, и что я принимаю приказы только от вас и сержанта Уинна.

Я кивнул, понимая, к чему он клонит.

— Тогда он ушел и вернулся через пару минут. Сказал, что поговорил с вами и вы дали добро. Мы сели на машины и поехали.

Я отдал приказ, даже не осознавая этого.

— Сержант Ловелл, он пришел ко мне, но я был в бреду и думал, что это сон. Прости.

Когда я вернулся к «Хамви», ганни Уинн сидел у радиостанции.

— Я схожу с ума, Майк. Схожу с ума, черт возьми.

32

Голос капеллана звучал монотонно, но я не обращал на него внимания. Я был сосредоточен на паре запыленных боевых ботинок, стоящих по бокам винтовки М4, воткнутой дулом в грязь. Хорсхэд был мертв. Ранее в тот день мы слышали слухи о том, что 5-й полк морской пехоты вступил в перестрелку. Хорсхэд был ранен, тяжело ранен или эвакуирован, — каких-либо дополнительных подробностей не было. Но он не мог быть убит. Первые сержанты не гибнут в бою; это удел капралов и лейтенантов. К тому же Смит — фамилия распространенная. В морской пехоте, наверное, служили сотни Смитов, возможно, даже несколько первых сержантов Смитов. Но нет, первый сержант Эдвард «Хорсхэд» Смит, легенда разведки, проходящий службу в пехоте перед уходом в отставку, был мертв.

Я присоединился к многим другим морским пехотинцам-разведчикам на вечерней поминальной службе на поле на юго-восточной окраине Багдада. Вокруг нас свою боевую мощь собрала вся 1-я морская дивизия. Повсюду вповалку спали морские пехотинцы, другие крутили гаечные ключи на «Хамви», чистили оружие или склонялись над огромными картами, углы которых были прижаты кирпичами. Мы не собирались все вместе с тех пор, как покинули Кувейт. После почти трех недель перемещений по Ираку, словно отдельные ручейки воды, дивизия собиралась вместе, готовясь затопить столицу врага. Это была пауза, а не остановка. Вдали над пальмами возвышались минареты Багдада.

Каждый по по очереди говорил, каким великим морским пехотинцем был Хорсхэд, каким великим мужем, отцом и человеком. Мы склонили головы в молчании и спели песнь, которую я не запомнил. Я смотрел на ботинки. Когда мужчина просыпается утром, он надевает ботинки, зашнуровывает их и завязывает, рассчитывая снять их снова вечером. Хорсхэд прожил этот день, не зная, что надевает обувь в последний раз. Возможно, я тоже уже надел ботинки в последний раз. Когда церемония закончилась, я медленно побрел обратно в взвод, благодарный за время, проведенное в одиночестве в темноте. Слабые следы трассирующих пуль поднимались в небо, слишком далеко, чтобы их было слышно.

*****