На следующий день, 8-го апреля, полковник Феррандо созвал своих офицеров в штаб батальона для инструктажа по боевой задаче. Мы провели утро, слушая новости BBC и наблюдая за столбами дыма, поднимающимися над Багдадом. Армейцы начали смелый «грозовой натиск» из международного аэропорта Саддама в центр города, и сопротивление оказалось меньше, чем ожидалось. Морские пехотинцы готовились начать свое наступление, форсировать реку Дияла и войти в город с юго-востока. Новости казались нереальными. Часть меня думала, что мы никогда до этого не дойдем; американские танки никогда не въедут в один из величайших городов Ближнего Востока. Я смеялся в Кувейте, когда генерал Мэттис говорил об использовании разведчиков в качестве ударных пехотных подразделений во время финального штурма города. «Это просто гипербола для ланс-капралов, — думал я тогда. — Этого никогда не произойдет». Но это происходило. Я наклонился ближе, чтобы узнать о нашей роли в кульминационном моменте войны.

— Джентльмены, как большинство из вас знает, начался штурм Багдада, — сообщил Феррандо. И пока он подробно рассказывал о захвате американцами столицы Ирака, я любовался его униформой. Она выглядела отглаженной; гладко выбритое лицо полковника сияло в солнечном свете, а волосы были аккуратно причесаны. Я по сравнению с ним выглядел так, как будто пришел на встречу прямо из картонной коробки под мостом. Дни, проведенные в поту и грязи, сделали мою форму жесткой, ногти были черными, как уголь, и я чувствовал, как пальцы моих ног сдавливаются в носках ботинок. Ночью я спал в спальном мешке, высунув голову наружу, потому что не мог выносить запах собственного тела.

Полковник подтвердил, что дивизия будет атаковать город через реку Дияла. У генерала Мэттиса существовала только одна главная забота — в Баакубе, всего в пятидесяти километрах к северо-востоку от Багдада, находился штаб 41-й бронетанковой бригады дивизии «Аль-Нида» Республиканской гвардии, танки которой могли ударить во фланг 1-й дивизии морской пехоты менее чем через час после выхода из своей базы. И вот тут-то мы и должны были вступить в дело.

Майор Уитмер огласил боевую задачу: «В 14:00 время Зулу 1-й разведывательный батальон атакует на север, в направлении Баакубы, с задачей обнаружения и идентификации сил противника с целью обеспечить дивизии уяснение обстановки. Быть в готовности к уничтожению целей по мере их появления. Мы соединяемся с легкой моторизованной разведротой (LAR) в точке “ноль-ноль север”, а затем продолжаем продвижение до точки “три-ноль” север».

Пока полковник Феррандо и майор Уитмер продолжали совещание, предназначенный в основном для командиров рот, я изучал карты. Точка с координатами «ноль-ноль север» была отмечена на карте примерно в двадцати пяти километрах к северу от нас. Это означало, что нам предстояло проехать пятнадцать миль без сопровождения до легкой разведроты с позывным «Боевая свинья». Она располагалась по обеим сторонам дороги на самой северной границе полосы американского наступления, которая как раз и проходила через точку с координатами «ноль-ноль север». Мы должны были соединиться с ними и атаковать на север еще на тридцать километров до города Баакуба. На карте было указано, что к югу от города шоссе раздваивалось — левая ветвь поворачивала на запад и шла параллельно реке на западной стороне Баакубы, а правая ветвь продолжалась прямо на север по восточной окраине города. В последующие месяцы этот город станет частью района, получившего название «суннитского треугольника», с его повстанцами, вооруженными гранатометами, и взорванными американскими «Хаммерами». Но восьмого апреля 2003 года это был еще просто Баакуба, небольшой город к северу от Багдада, в котором аванпост Республиканской гвардии еще не испытал на себе всю мощь американских сухопутных войск. Первый разведывательный батальон собирался изменить это.

*****

Четырнадцать часов времени Зулу означало 17:00 по местному времени, за несколько часов до заката. Я выстроил взвод на час раньше на грунтовой дороге, ведущей из комплекса штаба дивизии. Наше ритуальное время «подготовки к бою» было важным для успеха любой операции, и я не хотел торопиться. Кроме того, я стал наслаждаться предвкушением, которое испытывал каждый раз, когда разведчики готовились выйти за пределы базы. Вдвоем с ганни Уинном мы прошли вдоль автомобилей. Док Брайан варил крепкий кофе, чтобы поддержать себя в течение вечера, а Стинторф чистил затвор своего пулемета.50-го калибра, чтобы подготовить его к дальнейшему использованию. Многие морские пехотинцы носили пустынные накидки длиной до икр с цифровым рисунком, оставшиеся еще от первой войны в Персидском заливе, которые обеспечивали отличную защиту от пыли и имели дополнительное преимущество: их было почти невозможно увидеть в очках ночного видения. Я подошел к «Хаммеру» Колберта и наклонился, чтобы поговорить с ним через открытое окно.

— Хорошо, разведчик, повтори мне наш маршрут.

— Сэр, мы покинем этот комплекс и поедем на север по асфальтированной дороге, которая идет параллельно шоссе № 5. Мы не являемся головным подразделением на этом участке, поэтому я просто следую за вами. В точке с координатами «0–0 север» мы соединяемся с ротой LAR, и они берут на себя ответственность за дальнейшие действия. Я буду первым автомобилем-разведчиком за ними. Мы продолжаем движение на север и смотрим, что будет дальше.

— Хорошо. Будет неплохо на этот раз иметь бод боком настоящую огневую мощь. — Я повернулся и пошел обратно к своему «Хамви», не говоря вслух того, о чем, как я знал, мы оба думали: почему эта огневая мощь у нас появилась только на этот раз?