— Он говорит, что эти люди — его дальние родственники. Они приехали сюда из Багдада, чтобы избежать бомбардировок. Чуть дальше на север, примерно в пяти милях, на перекрестке, баасисты устраивают засады. Они приезжают на пикапах и нападают на американцев. Он рад, что мы здесь, но нервничает, если мы подходим слишком близко к его дому.

— Скажи ему, что мы уйдем через минуту, но сначала я хочу, чтобы он мне помог. — Я вытащил из своего бронежилета карту и развернул ее на земле. — Попроси его показать мне, где находится перекресток.

Миш передал вопрос, и мужчина присел рядом со мной, вглядываясь в карту. Он прищурился, наклонил голову, а затем встал. Человек не умел читать карту, но компенсировал это, снова поговорив с Мишем.

— Он говорит, что дорога разветвляется примерно в пяти милях к северу отсюда. На разветвлении растут камыши и высокая трава. Баас устроился в траве. Они ждут нас.

На карте я увидел разветвление шоссе примерно в восьми километрах к северу от деревни, и поблагодарил мужчину, положив руку на сердце. Тот, в свою очередь, преодолел культурную пропасть и пожал мне руку. Помахав рукой маленьким девочкам, которые прикрывали ладошками свои улыбки, мы тронулись в путь.

Пройти мы успели всего двести метров, когда раздались первые минометные выстрелы. С каждым резким хлопком над полем вздымались столбы дыма и пыли. Должно быть, это были 82-миллиметровые мины советского производства, такие же, как и накануне вечером. Для людей, оказавшихся на открытом поле, где негде было укрыться, они казались такими же мощными, как и артиллерийские снаряды.

— Смещаемся на двести метров на восток и держимся на расстоянии! — приказал я. Мне нужно было увести взвод подальше от деревни, чтобы те, кто стрелял из минометов, не имели повода направить огонь на людей, находившихся там.

Оглянувшись через плечо, я увидел семью, уже вынужденную покинуть свой дом в Багдаде, бегущую, чтобы спрятаться. Меня тошнило от мысли, что мы принесли на их мирную ферму это насилие.

Минометы все еще были слишком неточными, чтобы вызывать серьезную обеспокоенность, но с каждой минутой взрывы приближались. Я передал по рации о месте засады в батальон. Там подтвердили, что такую же информацию получили из другого источника, и приказали мне выходить из боя на юг, подальше от минометов. Морские пехотинцы подняли кулаки в воздух, когда над их головами пролетели два вертолета «Кобра», патрулируя шоссе в поисках добычи. Я снова оказался в положении, когда желал насильственной смерти другим людям. Сожгите их своими НУРСами, и не нужно миндальничать. Пусть им будет больно!

После того, как «Кобры» уничтожили минометную позицию чуть дальше по шоссе, мы снова залезли в «Хаммеры». Моему взводу приказали ехать на запад по грунтовой дороге, где мы взорвали грузовик Республиканской гвардии. Наша задача состояла в том, чтобы провести разведку и прикрыть фланг батальона во время его продвижения.

*****

На Солнцем, которое рассеяло все облака и теперь безжалостно палило на нас, жужжали мухи. Мне было слишком жарко, чтобы есть, но я выпил немного «Гаторейда», чтобы не потерять сознание. Батальону нужно было еще несколько минут, чтобы скоординировать авиационную поддержку перед выходом, поэтому мы почистили оружие и долили в радиатор охлаждающую жидкость. Когда я наклонился под капотом «Хамви», вдоль шоссе промчался истребитель F/A-18, летя не намного выше телеграфных столбов. Летчик наклонил самолет вправо и сделал еще один низкий пролет, стреляя из пушки. Я представил себе, как снаряды 20-миллиметрового «Вулкана» разрывают асфальт, автомобили и позиции федаинов. Даже если он ни в что не попал, психологический эффект был значительным. Морские пехотинцы поднялись и двинулись, готовые к выходу.

Грунтовая дорога извивалась между небольшими холмами и исчезала за возвышенностью. Мы следовали по ней, то и дело останавливаясь. Я разделил взвод на две части: Колберт, Эспера и я двигались как одна подгруппа, а Рейес и Ловелл — как вторая. Пока одна из подгрупп продвигалась вперед, вторая останавливалась, чтобы ее прикрывать.

— Танк! Танк прямо перед нами! Назад, назад! — В голосе Колберта, раздавшемся в эфире, звучала паника. Его «Хамви» развернулся, Эспера последовал за ним. Я вскочил со своего места, чтобы лучше видеть. Впереди нас грунтовая дорога заканчивалась перекрестком, за которым пролегала земляная насыпь. Над ней возвышался, глядя прямо на нас, бежевый ствол с зияющим черным жерлом. Я ожидал, что в любой момент он превратит «Хаммер» Колберта в пепел, и запросил по рации подкрепление в виде бронемашины, вооруженной противотанковыми ракетами.

Сзади нас, с позиции наблюдения, наш страх подрезал лаконичный голос сержанта Ловелла.

— Эй, ребята, а танк находится слева или справа от этой ирригационной трубы?