Перед нами с полей к дороге летели трассирующие пули. Они покачивались и извивались, как световое шоу, выглядя безобидно, почти красиво. Бронемашины легкой моторизованной разведроты не стреляли по теням: там были люди, и они хотели сражаться.

Радиосообщения поступали быстро. По крайней мере два вражеских взвода, вооруженные АК и РПГ, укрывались в канавах вдоль дороги. «Боевая свинья» уничтожала их с помощью тепловизионных прицелов. Человек может спрятать свое тело под одеялом в канаве, но он не может скрыть тепло своего тела.

Лазеры танцевали по зданиям рядом с нами, когда морские пехотинцы целились в окна и двери, ожидая движения. Но никто не стрелял. Перед нами стрельба усилилась, и перекрещивающиеся трассеры иногда были настолько яркими, что ослепляли мои очки. Позади нас с ревом загремел крупнокалиберный пулемет, за которым последовало глухое рявканье гранатомета Mk-19. Мы не могли видеть, по чему стреляли морские пехотинцы, поэтому продолжали наблюдать в своем секторе. Целей по-прежнему не было.

Стрельба была настолько громкой, что ганни Уинн и я были вынуждены перекрикивать друг друга через кабину «Хамви».

— Они ищут слабые места! — крикнул я.

Он кивнул в знак согласия и добавил:

— Мы и есть слабое место!

Стрельба начала приобретать определенный ритм. Вражеский стрелок выпускал очередь, а морские пехотинцы отвечали сотнями пуль. При каждом крещендо выстрелы были настолько громкими и частыми, что сливались из отдельных хлопков и треска в один неразличимый гул. Разведчики по-прежнему не наблюдали поблизости никаких целей, поэтому не оставалось ничего другого, как наблюдать и ждать. С тысячами пуль, летавших вокруг нас, мы сидели, словно в эпицентре урагана.

В зернистом зеленом поле моих очков ночного видения вспышка превратилась в расцветающее облако дыма и пыли. Минометная мина! Она упала на западной стороне дороги, слева от нас. Я посмотрел на ганни Уинна.

— Видишь?

— Да! Крупный калибр, по меньшей мере, 82 миллиметра. — Голос комендор-сержанта был бесстрастным, а его оценка почти убийственно точной!

— Посмотрим, где упадет следующая! — крикнул я, перекрывая звуки стрельбы, которая все еще раздавалась вокруг нас. — Пора снова трогаться.

Следующий снаряд упал на правой стороне дороги. Затем снова слева, но ближе. Они окружили нас и обстреливали. Вот тебе и идиотская тактика — это была общевойсковая засада. Они остановили нас пехотой и теперь надеялись разгромить легкую цель.

Сидя на дороге, мы были легкой мишенью. Но ложное чувство безопасности, которое давали мне очки ночного видения, защищало меня. Я наблюдал за падающими минами через стеклянные линзы, которые делили мир на две части. Мы жили в мире цвета, который тогда был темным, а минометные мины падали в мире зеленого цвета, который тогда был светлым. Даже грохот снарядов, от которого стучали зубы, не мог поколебать впечатление, что между этими мирами стоял барьер, защищающий нас, поэтому, когда нам приказали выдвигаться вперед, чтобы помочь роте LAR вырваться из засады, это казалось лишь смутной угрозой.

— Хитмен-2, продвигайтесь по западной стороне дороги и обеспечьте огонь на подавление, чтобы «Боевая свинья» могла отойти на юг.

Я не мог не улыбнуться этой безумной идее.

— Эй, ганни, командир хочет, чтобы наши жестяные «Хаммеры» поднялись туда и открыли огонь, чтобы бронетранспортеры могли отступить.

«Боевая свинья» уже выполняла «австралийский маневр», при котором головная машина разворачивается, а вторая в колонне продолжает стрелять прямо вперед, чтобы прикрыть разворачивающийся бронетранспортер. Маневр повторяется всей колонной до тех пор, пока не развернется крайняя машина. Я выдвинул взвод вперед, и мы открыли огонь в темноту, надеясь удержать нескольких иракцев на месте, пока крайний бронетранспортер LAV разворачивался и мчался обратно по шоссе. Далеко на севере в темных полях мигали и кружились фары. Продолжали падать минометные мины, в их числе оказалась одна, которая попала в асфальт неподалеку, разбросав в небо искры. Когда настала наша очередь, каждый «Хамви» развернулся на юг, и мы ускорились вслед за «Боевой свиньей», проходя мимо остальной части батальона, сидевшей фронтом на север.

Ночь была безлунной, с низкой облачностью, угрожающей дождем. Вертолеты не могли летать в таких погодных условиях, а самолеты над ними не могли с достаточной точностью обеспечить непосредственную авиационную поддержку. Столкнувшись с координированной глубокой обороной и не имея представления о том, что находится на севере, полковник решил отойти на два километра и организовать оборону с ходу на обочине дороги. Находясь на небольшом расстоянии от позиций противника, мы могли вызвать самолеты и дождаться рассвета.