Через запыленное лобовое стекло «Хамви» я наблюдал за осветительными ракетами вдалеке, не зная, наши ли это всполохи или вражеские. Каждая из них ярко горела в течение тридцати секунд, раскачиваясь на парашюте и высвечивая силуэты зданий и пальм. По рации предупреждали о наличии иракских танков в этом районе, а где-то в темноте стрелял пулемет. Ночные дежурства у радиостанции всегда заставляли меня философствовать, и я размышлял, не была ли война опаснее, чем я думал. Возможно, опасения моей семьи были оправданными; возможно, мое чувство безопасности было искажено. Мощный взрыв поблизости, казалось, подтвердил эту мысль. Я отвернулся, чтобы не повредить ночное зрение от внезапной вспышки света, и ждал, пока пламя угаснет. Прослушав несколько часов успокаивающий треск радиостанции, я разбудил сержанта Уинна, после чего заснул беспокойным сном до рассвета.

*****

— Черт, они их действительно разгромили, — сказал сержант Колберт. Половина взвода собралась вокруг его устройства Blue Force Tracker, наблюдая за сражением, разворачивающимся в нескольких километрах к северу от нас. Иконки подразделений морской пехоты скопились на мосту в Эль-Куте, и мы слышали, как они ведут огонь. В основном это были бронетранспортеры LAV, стрелявшие из своих 25-мм автоматических пушек. Между более приглушенными выстрелами время от времени раздавался грохот танковых орудий. Внезапно, как раз когда мы ожидали, что морские пехотинцы войдут в город, они отступили с моста и помчались на юг по шоссе, пролетев мимо нас, не обратив на нас внимания. Когда машины исчезли из виду, мы продолжали наблюдать, как их значки с постоянной скоростью исчезают с нашего экрана карты на юге.

— Хитмен-2, будьте готовы к выезду через десять минут. — Капитан прервал наше наблюдение, и все начали забрасывать снаряжение в «Хаммеры», доливать масло, мыть лобовые стекла и протирать пулеметы. Командир подошел, чтобы проинформировать нас.

— В Эль-Куте находилась ПТГ-1. Они поднялись на мост и устроили представление. ПТГ-5 и ПТГ-7 находятся к северу от Тигра и движутся на Багдад. Сейчас мы направляемся на юг, обратно по пути, по которому приехали, а затем, в конечном итоге, развернемся и пересечем Тигр в Эн-Наамании.

Я не мог в это поверить.

— Вы хотите сказать, что все это было уловкой? Все, что мы делали с момента выезда из Калат-Сикара, было для того, чтобы устроить представление в Эль-Куте?

Капитан кивнул.

— Похоже на то.

Я не чувствовал себя обманутым. Я знал, что каждое главное военное усилие требует поддержки, и мы достаточно долго были этим главным усилием. Просто казалось забавным, что в XXI веке ложный маневр все еще означал подъезд к мосту и имитацию атаки на город. Я подумал о своих товарищах из ПТГ-5 и надеялся, что они оценили наши усилия, предпринятые ради них.

Мы проскочили через грязь и выехали на шоссе. Поездка на юг казалась разочарованием. Каждая предыдущая миля приближала нас к Багдаду, к победе, к концу войны и возвращению домой, поэтому поездка на юг удручала. Я старался оставаться бдительным. Чтобы устроить засаду, нужно всего несколько минут, и тот факт, что мы проехали мимо накануне, не имел никакого значения, кроме как в наших собственных головах.

Дорогу заполонили беженцы. Тысячи людей. Молодые пары с детьми, старушки в черном, мужчины нашего возраста, которые неловко наблюдали за нами. Они шли на юг, неся бутылки с водой, связки одежды, мешки с хлебом и поддерживая друг друга. Мы ехали мимо них два часа. Я был голоден, но стеснялся есть на глазах у людей, чья жизнь свелась к тому, что они могли унести в пластиковых пакетах — у нас едва хватало еды для себя. Морские пехотинцы, которые в течение последней недели ели только один раз в день, отдавали свои сухие пайки бегущим иракцам. Я не смог их остановить. Хуже всего было детям. Младенцев можно было нести на руках, а взрослые могли сами о себе позаботиться, но пяти- и шестилетние дети шли рядом со своими родителями. Некоторые хромали, некоторые плакали, но все продолжали идти на юг. Прочь от бомбардировок; прочь от грядущих боев.

Мы остановились на обочине шоссе, чтобы дождаться приказа. В четыре часа дня он пришел: немедленно выдвигаться и ехать к мосту через Тигр в Эн-Наамании, с прибытием на место к утру. Вместе с ганни Уинном мы разложили карты на капоте; лист за листом, лист за листом. Потом я присвистнул.

— Ни хрена себе, это почти двести миль! Нам нужно отправиться на юг через Эль-Хай в Калат-Сикар, затем повернуть на запад через Афак и снова на север до Тигра. Что думаешь?

— Думаю, нам лучше перестать страдать хернёй и ехать.

Иногда я чувствовал себя дальнобойщиком, живущим в кабине «Хамви», разговаривающим по рации и питающимся в дороге. У моих ног стояла двухлитровая бутылка с водой, в которую я добавил шесть пакетиков растворимого кофе из сухого пайка, шесть пакетиков сливок, пакетик какао-порошка и две измельченные таблетки No-Doz[105]. Я должен был пить напиток медленно, чтобы не переутомиться и не свалиться до полуночи.