«Хотя и само пророчество почти стопроцентно было изречено кем-то из смертных, угодивших под Его ментальный каток…»

Вытянув правую руку, Клейн принялся мерно постукивать пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, с головой провалившись в пучину пока еще неразрешимых загадок.

Вскоре в памяти ослепительной вспышкой воскресли одна фраза и ворох прошлых событий.

Фраза гласила:

«Всё, что разделено, неминуемо сольется воедино, а всё, что едино, непременно распадется».

А события были таковы:

Древний бог Солнца, родной отец Амона и Адама, в свое время виртуозно и намеренно отсек от себя собственную, пораженную скверной темную сущность;

Потусторонние, угодившие в глубокие подземелья или нахватавшиеся определенной порчи, исподволь, шаг за шагом рождали в своем нутре совершенно чуждое, обновленное «я»;

А великий император Рассел, совершив вояж на луну, сам того не ведая, претерпел гротескную, фатальную метаморфозу характера;

Наконец, двадцать две паранормальные стези пестрели вопиющими, взаимоисключающими парадоксами — взять хотя бы тот же диссонанс между «Демонессой» и «Охотником».

«А что, если этот Первозданный Творец и сам по себе являет собой первобытный клубок хаоса и противоречий, способный удерживать свою плоть от распада лишь в состоянии беспробудной спячки?» — Клейн выковал весьма стройную, железобетонную гипотезу, вот только подтвердить её было решительно нечем.

Да что там, он даже не мог с уверенностью заявить, является ли тот самый пробуждающийся при параде планет Первозданный из пророчеств его прошлой жизни тем же самым Творцом, что, согласно местным мифам, расщепил Себя на мириады сущностей и даровал жизнь этому миру.

Дабы разрубить этот гордиев узел, требовалась целая прорва свежих зацепок и железобетонных улик, а не голые фантазии да слепые домыслы.

«Я же, дьявол побери, не „Фантазер“, чтобы творить истину силой мысли», — пустив в свой адрес едкую шпильку, Клейн вскинул взор ввысь. Там клубилась сплошная, непроницаемо-серая пустота, в которой то тут, то там сиротливо болтались клочья блеклого тумана. «Да тут еще непаханое поле загадок… Взять хотя бы тот самый „Чернобыль“ — уж не стал ли он перекроенным бункером, возведенным людьми в преддверии или сразу после пробуждения Первозданного? И впрямь ли все до единой Потусторонние характеристики тех двадцати двух стезей берут исток из Его плоти? А что насчет нынешнего рисунка созвездий — он вообще отвечает норме? Неужто тот предреченный Апокалипсис 1368 года — это и есть час, когда звезды вновь займут свои законные места? Кто выковал первую „Скрижаль Богохульства“, и какая, во имя всех богов, леденящая жуть таится на этой луне…»

Дойдя до этой мысли, пальцы сыщика внезапно намертво застыли в воздухе, и он глухо проронил:

«И, к примеру, та самая колыбель эльфов — легендарный Западный континент… Коптит ли он всё еще небо, и с какой стати пробиться туда нынче попросту немыслимо…»

В ответ на этот вопрос под сводами повисло долгое, звенящее безмолвие. Юноша медленно откинулся назад, тяжело опершись обеими руками о подлокотники кресла.

Спустя пару долгих минут Клейн смежил веки. В его голове уже выковалась железобетонная идея, а если точнее — непреклонное решение:

Стоило ему лишь благополучно восстать из мертвых, как он намеревался осесть в «Земле, покинутой богами» на какой-то срок, дабы вырыть ответы хотя бы на часть грызущих его загадок.

Как-никак, сам великий император Рассел некогда изрекал: ключи от мириад тайн зарыты именно там, в этих проклятых пустошах. Да и тот же «Богохульник» Амон не зря шатался по этим землям целое тысячелетие кряду, отчаянно силясь докопаться до летописей, что предшествовали Первой Эпохе.

Ко всему прочему, если взять курс строго на восток и упорно шагать через «Землю, покинутую богами», то, глядишь, кривая и выведет прямиком к тому самому мифическому Западному континенту… Клейн устремил тяжелый взгляд за пределы древних чертогов, вглядываясь в теряющуюся во мгле, бескрайнюю даль.

С прагматичной точки зрения, задержка в этих мертвых краях сулила ему и тактический выигрыш. Этот дерзкий финт почти стопроцентно приковал бы внимание Амона, отвадив Короля Ангелов от маниакальной идеи спускать с цепи Своих клонов в Лоэне и Баклунде для охоты на Германа Воробья. Ведь вздумай ублюдок рыть землю там, это обернулось бы поистине фатальной, катастрофической угрозой для всех близких и знакомых Клейна.