Тот самый леденящий шок, который он изобразил, услышав о прибытии в финальную точку всего через полдня, был по большей части виртуозно разыгранным спектаклем. Как-никак, сыщик денно и нощно сохранял параноидальную бдительность, помня, что перед ним истинный «Бог Обмана», и слепо верить Его россказням — чистой воды самоубийство.

Формулировка «не больше трех суток» таила в себе слишком много изящных лазеек, и Клейн загодя подстелил соломку, готовясь к самому паршивому раскладу. Стоило откровению сорваться с губ Амона, как юноша молниеносно выстроил в голове железобетонную цепочку действий, загнав их в жесткий алгоритм. Следом за мыслью об извлечении амулета для самоубийства намертво крепился призыв некой конкретной сущности. А затем снова призыв этой же сущности, и еще раз, и еще. Эта бесконечная, зацикленная мантра гарантировала: какой бы исполинский кусок размышлений ни умыкнул «Богохульник», тело сыщика всё равно покорно, словно заведенный механизм, выполнит критически важный шаг.

В этом виртуозном финте ему неоценимо подсобил тот самый давний, выстраданный в кровавой бане опыт борьбы с артефактом «0–08». Тогда он точно так же, укрывшись в таинственных чертогах над серой мглой, программировал свое подлинное тело в материальной реальности, заставляя его двигаться словно слепую марионетку, подчиняющуюся лишь вбитым в подкорку директивам.

И пусть в этот самый миг из рассудка Клейна наглухо выветрилась первоначальная затея, а сам факт провала в памяти даже не ощущался, юноша кристально ясно осознавал, какое именно действие обязаны совершить его руки прямо сейчас.

Прошлое кануло в Лету, подлинный вес имеют лишь настоящее и грядущее!

Клейн вновь резко выбросил правую руку, сделав хищное хватательное движение в пустоте чуть сбоку и впереди. Мышцы мгновенно натянулись как стальные струны, а рука налилась свинцовой тяжестью.

Вот только, дернув ладонь на себя, он с досадой констатировал: вытащить наружу так ничего и не удалось.

Синхронно с этим маневром Амон плавно вскинул руку, изящно и невесомо сомкнув пальцы прямо перед Собой.

Ублюдок внаглую, прямо из-под носа умыкнул ту самую выуженную Клейном из пор истории проекцию!

Рядом с «Богохульником» тотчас же стремительно соткался человеческий силуэт. Взору предстал старец, облаченный в наглухо скрывающую фигуру черную рясу с капюшоном. Его бездонные глаза источали непроницаемый мрак, подобно темной водной глади, лишенной малейшего отблеска, а густая, длинная белоснежная борода щедро обрамляла подбородок и щеки.

Заратул!

Предводитель Тайного ордена, ангел первой Последовательности — Заратул!

Сущностью, которую Клейн отчаянно силился вырвать из небытия, оказался не кто иной, как сам Заратул, и этот дерзкий призыв увенчался безоговорочным триумфом с первой же попытки!

Впрочем, подобный успех зиждился на ювелирной, заблаговременной подготовке.

Еще в том мертвом полисе, возведенном фанатиками Прародительницы Бессмертных Фениксов, когда Клейн разбил своих марионеток на три ударные группы для работы с историческими фантомами, его подлинное тело втайне, исподволь закидывало удочки, пытаясь выудить именно Заратула.

Спору нет, в ту пору шансы на успех болтались на нуле. Вот только для истинного «Ученого древности» не почуять, как кто-то нагло копается в реке времени, силясь выдернуть твою же проекцию — это вопиющий, немыслимый позор. А Заратул, без всяких сомнений, являлся поистине гениальным, прожженным мастодонтом этой стези, чьей квалификации хватило бы на десятерых.

Благодаря этому заведомо обреченному на фиаско финту Клейн виртуозно навел с предводителем Тайного ордена незримые мосты.

Таков был негласный кодекс, изящная игра без слов между истинными «Учеными древности»!

Ко всему прочему, магам, вскарабкавшимся на ступени «Чудотворца» или «Слуги Тайн», было вполне по зубам вдыхать в свои исторические образы искру собственной воли, даруя им способность откликаться на зов. Это работало столь же безотказно и железобетонно, как и талант любого «Ученого древности» черпать мощь у самого себя из прошлого.

Вдобавок, призыв фантомов из пор истории напрочь лишен каких-либо связывающих уз контракта. Управление зиждется исключительно на двух китах: либо проекция является безмозглой куклой, либо между кукловодом и оригиналом царит полное согласие. А в этом мире среди заоблачных сущностей, спящих и видящих, лишь бы Амон не наложил Свои загребущие лапы на «Замок Истока», мистер «Дверь» гордо занимал первую строчку, Паллес Сороастр — вторую, а Заратулу по праву доставалась почетная бронза!

Выходит, перед лицом леденящей угрозы в виде «Богохульника», Клейн и Заратул в одночасье обернулись временными, но крайне мотивированными союзниками.

Опираясь на этот безупречный расчет, юноша был железобетонно уверен, что выдернет Заратула в реальность с одного рывка, и суровая действительность блестяще подтвердила его правоту.

Именно поэтому сыщик ни на йоту не страшился того, что Амон умыкнет этот выуженный из небытия козырь. Напротив, он отчаянно жаждал, чтобы «Ангел Времени» заглотил эту ядовитую наживку.