«Этот хор мольб уже до боли смахивает на какую-то гротескную симфонию… Господин „Повешенный“ вознамерился выпросить „Неомраченный крест“ у малыша „Солнца“? А Леонард, гхм…» Все эти наслаивающиеся друг на друга, вздымающиеся и обрывающиеся голоса слились в такой неистовый гул, что всё таинственное пространство вокруг едва уловимо содрогнулось. Клейн устало помассировал ноющие виски, физически ощущая, будто ему прямо в череп со всех сторон вгрызаются отбойные молотки.

Тем временем он, ведомый Амоном, уже успел углубиться в бескрайнюю, выжженную пустошь. Взору предстала густая серо-желтая мгла, изрезавшая землю глубокими, словно шрамы, оврагами, а в непроглядных недрах тьмы то и дело маячили рыскающие тени неведомых тварей.

По сравнению с теми бестиями, что до этого предпочитали благоразумно отсиживаться во мраке, здешняя фауна выглядела до пугающего специфично и агрессивно.

Облаченный в остроконечную мягкую шляпу Амон изящным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль. Указав рукой прямо по курсу, Он с лукавой усмешкой произнес:

— Еще каких-то полдня, и мы благополучно доберемся до нашей финальной цели.

— Полдня? Но ведь с момента нашего выхода и суток не минуло… Разве ты не говорил про три дня? — зрачки Клейна инстинктивно, судорожно расширились от шока.

Амон лишь бархатисто рассмеялся в ответ:

— Я же кристально ясно выразился: не больше трех суток.

— А один день — это тоже железобетонно не больше трех.

На этих словах Король Ангелов выдержал театральную, звенящую паузу и с бьющим через край, неподдельным интересом закинул удочку:

— Неужто этот сюрприз вдребезги разнес все твои виртуозные многоходовочки?

— Небось, отчаяние теперь накрыло с головой?

Клейн благоразумно проигнорировал издевку. Лицо юноши окаменело, и он хищным, молниеносным рывком выбросил руку вперед, вгрызаясь пальцами прямо в пустоту сбоку от себя.

Глава 1164 «Жульничество»

И пусть Клейн ступил на стезю Потусторонних менее двух лет назад, его послужной список оказался бы до пугающего богатым и пестрым даже по меркам святых третьей или четвертой Последовательности. В его арсенале и памяти скопилась целая прорва предметов, способных в мгновение ока отправить его нынешнего на тот свет, и которые при этом было пара пустяков выудить из пор истории.

Из всего этого многообразия он сделал ставку на амулет «Солнечной вспышки» — тот самый, что пустил в ход еще в Тингене. Причем выдернуть он вознамерился не простую безделушку, а артефакт в фазе активации: с уже зачитанной мантрой, до краев накачанный духовностью и готовый вот-вот взорваться сокрушительной мощью!

Спору нет, для полубога из Пути «Провидца», чья суть зиждется на гротеске и метаморфозах, подобный удар не являлся абсолютной, профильной отравой, беря свое исключительно голой убойной силой. Вот только уклоняться или возводить глухую оборону юноша совершенно не собирался. Он вознамерился распахнуть объятия и всем своим естеством принять этот всеиспепеляющий свет «надежды».

— Как ни крути, а даже добравшись до заоблачных высот третьей Последовательности и став «Ученым древности», адепты стези «Провидца» по-прежнему оставались до смешного хлипкими, да и их чисто атакующий арсенал откровенно не дотягивал до собственного ранга. И этот изъян порождал один весьма плачевный, ироничный парадокс:

Вознамерься Клейн свести счеты с жизнью, в его личных закромах банально не нашлось бы способа провернуть это молниеносно. В конце концов, накинуть удавку на собственные «нити духовного тела» и обратить себя же в марионетку было физически немыслимо. Подобный трюк неизбежно разбивался бы о глухую стену логики: чем глубже заходил бы процесс порабощения, тем стремительнее угасал бы рассудок, напрочь лишая кукловода возможности довести дело до конца;

Зато стоило лишь обратить взор вовне, выискивая инструмент для самоубийства в окружающем мире, как выбор становился поистине безграничным. Достаточно было просто отказаться от спасительных козырей вроде «Рокировки с марионеткой», «Бумажного двойника» или «Укрытия в порах истории», и смерть пришла бы в два счета.

Воистину, стезя «Провидца» являла собой до одури диковинный, гротескный Путь — пугающе могущественный, но при этом сотканный из крайностей.

Узрев, как пленник изготовился выудить из исторического тумана ту самую «Солнечную вспышку», одержимый отчаянной, фанатичной жаждой самоубийства, Амон лишь мягко усмехнулся. Королю Ангелов даже не потребовалось шевелить пальцем: Он виртуозно, в долю секунды умыкнул весь этот мысленный клубок без остатка. Выточенный из хрусталя монокль на Его глазу лишь едва уловимо блеснул, подтверждая кражу.

Разум Клейна в тот же миг заволокло мутной пеленой: он напрочь позабыл, что именно вознамерился провернуть секундой ранее.

Однако его действия не застопорились ни на йоту!