Из недр этого лесного массива вынырнул силуэт, щедро увитый темно-изумрудными лозами и усеянный пестрой россыпью всевозможных трав и соцветий.

Эта фигура, точно так же подобная монументальному пику, щеголяла пышными формами и развевающимися одеждами, бережно баюкая в объятиях призрачного младенца.

Едва ступив на поле брани, Она, полулетя-полупаря, устремилась следом за сумеречным исполином прямиком к тому самому человекоподобному демоническому волку с черной косой наперевес.

…………

Под сводами стремительно тающего теневого дворца Клейн, пускай и избавился от грызущей паранойи из-за благополучного отторжения скверны, всё равно понес колоссальный урон. Этот финт был сродни безжалостному отсечению изрядной доли его живых «Червей Духа». Юноша не сдержал сдавленного шипения, сквозь стиснутые зубы втянув воздух. На его перекошенном лице одна за другой начали копошиться прозрачные, извивающиеся твари, испещренные таинственной вязью. А рассудок сыщика вмиг уподобился озеру, в которое с размаху швырнули пудовый валун, — бушующая рябь никак не желала униматься.

И в этот самый миг в его застланных кровавой пеленой от невыносимой агонии глазах отразился до боли знакомый силуэт.

То был щеголяющий хрустальным моноклем и остроконечной мягкой шляпой «Ангел Времени» Амон.

Амон одарил его лукавой улыбкой. От этого жеста Клейна прошиб такой первобытный ужас, что он едва не катапультировался обратно в «Замок Истока» силой одной лишь мысли.

Спору нет, бросить малыша «Солнце» Деррика на произвол судьбы было бы откровенным свинством. Однако Клейн резонно рассудил: воспари он над серой мглой и зачерпни оттуда сокрушительную ангельскую мощь, шансы вытащить паренька с того света лишь взлетят до небес. Как-никак, барьер рухнул, и влияние извне теперь свободно просачивалось под эти своды.

Вот только уже в следующую долю секунды этот самый «Ангел Времени» отвел взор. Его тяжелый взгляд намертво прикипел к пепельно-серой «Скрижали Богохульства» и той исполинской теневой длани, что стремительно наливалась силой по мере распада «Усыпальницы».

Амон молниеносно вскинул правую руку, изящно поправив монокль на глазу.

Выточенная из кристалла линза тотчас же полыхнула глухим мраком. Казалось, она вобрала в себя мириады сплетенных воедино оттенков, чью фактуру было попросту не передать словами.

Прямо перед Амоном стремительно соткалась иллюзорная, дышащая первобытной жутью и едва уловимо колышущаяся бездонная «пучина».

Этот «Богохульник» виртуозно высвободил некую сокрушительную мощь — или же силу притяжения — умыкнутую одному богу известно когда и где!

Та самая «Скрижаль Богохульства» зашлась в судорожной вибрации, исторгая из себя низкий, вибрирующий гул, словно внезапно обрела искру жизни.

Наглухо разорвав последние, истончившиеся нити иллюзорного «света», связывавшие её с теневой ладонью, плита хищным метеором метнулась прямиком к Амону!

Узрев эту картину, Клейн, лишь чудом вынырнувший из пучины агонии благодаря леденящему шоку, судорожно сузил зрачки, наотрез отказываясь верить собственным глазам.

Подумать только: первая «Скрижаль Богохульства» напрочь отвергла «Истинного Творца» со стези «Повешенного», переметнувшись прямиком к «Ангелу Времени» из Пути «Мародера»!

Опешив на долю секунды, Клейн мало-помалу начал распутывать клубок причин:

Подлинное тело Амона не одну тысячу лет скиталось по «Земле, покинутой богами», спускаясь в недра Чернобыля в отчаянных поисках тайн Второй и даже Первой Эпох. Он почти стопроцентно отирался на самой кромке «Моря Хаоса», пускаясь в чудовищно опасные изыскания. И в тех пучинах Он виртуозно «умыкнул» некую специфическую эманацию, которую нынче и высвободил, изящно сыграв на резонансе и приманив к Себе «Скрижаль Богохульства».

Если рубить сплеча: этот Король Ангелов ковал свой замысел долгими веками, в то время как «Истинный Творец» нынче банально не в силах низойти во всей полноте. Злому божеству оставалось лишь покорно дожидаться, покуда «Усыпальница» «Темного Ангела» не обратится в прах окончательно.

«Но вот в чем загвоздка: какого дьявола Амону вообще сдалась первая „Скрижаль Богохульства“? От нее же Ему проку как от козла молока… Этому ублюдку ни за какие коврижки не перескочить на Пути „Зрителя“, „Читателя“, „Тирана“, „Солнца“ или „Повешенного“! Неужто Он ввязался в это просто ради больной забавы? Узрев, как истинные божества вкупе с Его собственным старшим братцем плотоядно пускают слюни на эту реликвию, Он внаглую вклинился в игру, умыкнул куш из-под носа и дал деру? Да и разве для Него поимка моей персоны не стояла на первом месте?» Разрываясь от недоумения касательно подлинных мотивов «Богохульника», Клейн всё же благоразумно начал дюйм за дюймом пятиться назад. Юноша до предела распахнул глаза, отчаянно силясь пронзить взором серую пелену на поверхности каменной плиты и выжечь в памяти вожделенный рецепт эликсира.