— «Матерь-Земля» ни при каких раскладах не может являться супругой Короля Гигантов, Омибеллой.

— Омибелла давным-давно мертва. Её истлевшие останки покоятся прямо в Городе Серебра. Они-то и есть тот самый «Дар Земли»…

Чего… От услышанного зрачки Клейна судорожно расширились, а по позвоночнику ледяным катком прокатился первобытный холод.

Подлинная Королева Гигантов сгинула в Городе Серебра еще в седую древность, переродившись в Запечатанную реликвию… Так кто же, дьявол побери, нынче восседает на престоле «Матери-Земли»⁈

…………

Тем временем в недрах того самого сокрытого во мраке «царства», густо поросшего лунными цветами и ночной ванилью, разящий клинок Сумеречного Гиганта с оглушительным лязгом впечатался в монументальную, непроницаемо-черную косу, намертво застыв в полувоздухе.

В этой первобытной мгле, которую недавняя божественная бойня разнесла едва ли не в клочья, само время, казалось, угодило в глухой паралич. Что исполин, закованный в тронутые тленом латы и купающийся в лучах заката, что облаченная в усеянное звездами платье гуманоидная демоническая волчица о шести руках — оба мастодонта уподобились застывшим мазкам на древнем холсте, окоченев в своих боевых стойках.

Впрочем, прямо между лопаток Сумеречного Гиганта глубоко вонзилась темно-бурая деревянная трость. Она с первобытной жадностью выкачивала жизненные соки божества, словно отчаянно силясь утянуть Его обратно в сырую землю, в удушающие объятия Матери.

Эту бурую палицу сжимала в руках пышная леди исполинских габаритов. В тандеме с россыпью безостановочно гниющих, опадающих бутонов, трав и грибов, усеивающих Её плоть, эта картина до боли напоминала леденящий душу пейзаж глубокой, умирающей осени.

Сумеречный Гигант мучительно медленно повернул голову. Устремив тяжелый взгляд на даму, бережно прижимающую к себе иллюзорного младенца, Он исторг из себя стон, полный невыносимой агонии:

— Ли-ли-лит?

В этот самый миг облаченная в звездное платье «волчица» с женской головой издала тихий смешок. Выкованный из чистого золота птичий амулет, покоившийся в Её руках, хищно сорвался с места, с ювелирной точностью вонзившись прямиком в зазор на забрале Сумеречного Гиганта. Следом Она небрежным жестом перекинула «багровую луну», которую удерживала оставшимися двумя руками, прямо в объятия той самой пышной леди.

В следующую же секунду изрядный кусок плоти Сумеречного Гиганта с треском осыпался. Исполинские сгустки оранжево-красного, закатного зарева прорвали пелену этой безмятежной тьмы, ревущим водопадом рухнув обратно в материальную реальность.

Кое-какие из них обрушились прямо на поля брани, в мгновение ока скосив неисчислимую прорву солдатских жизней. Иные раздавили горные пики, выковав озера, от чьих вод любая живая тварь стремительно дряхлела. Какие-то сгустки намертво сплелись с удачливыми бестиями, перековав их в первобытных, бьющихся в припадках безумия монстров. А часть из них наглухо накрыла Сумеречные чертоги за чертой города Святого Миллона, отчего застывшее там оранжево-красное марево с шипением погасло навсегда…

Горная гряда Аманда, за стенами Монастыря Спокойствия. «Богомерзкое отродье» Суа вкупе с прочей мифической фауной, что только что рвали жилы, подставляя плечо ангелам Фейсака и Интиса в штурме твердыни, словно поймали какой-то незримый сигнал. Твари синхронно, как по команде, обрубили бойню.

На том самом угольно-черном древе, сплошь усеянном гротескными руками, налитые кровью черно-белые глазные яблоки судорожно дернулись. Вслед за этим «Богомерзкое отродье» Суа, не мешкая ни доли секунды, шагнуло в пустоту, благополучно дав деру в мир духов.

Окрестности Баклунда, в недрах крошечной, всеми забытой церквушки.

Благообразный священник, облаченный в аскетичную белую сутану и щеголяющий тускло-золотистой бородой, плавно распахнул глаза. В его взоре плескалась пугающая, кристально чистая, поистине младенческая невинность.

Сохраняя абсолютное, ледяное спокойствие, Он выудил из-за пазухи флакон с золотистым зельем. Сноровисто скрутив крышку, священник одним махом опрокинул жидкость в глотку.

…………

Вот так эта война и закончилась.

Не доверься Одри собственным глазам и не ощути всё на собственной шкуре, она ни за какие коврижки не поверила бы, что эта глобальная мясорубка могла так внезапно оборваться.

Едва непроницаемо-черная ночь пожрала оранжево-красные сумерки, а затем бесследно отступила, как возвышающийся перед ней «Серебряный Рыцарь», казалось, схлопотал чудовищный, сокрушительный ментальный удар. И пускай его аура успела прийти в норму, мастодонт напрочь растерял волю к схватке. Барахтаясь в глухом недоумении, враг позорно ретировался.

Уподобившись этому «Серебряному Рыцарю», ангелы вкупе со святыми из коалиции Фейсака и Интиса один за другим бросились наутек. А те самые легионы, чей костяк держался на Потусторонних, стремительно и неотвратимо рассыпались в прах.