Улучив момент, покуда оба полубога Города Серебра намертво связали этого леденящего злого духа боем, пребывающий под покровом Сокрытия Клейн бесшумно подобрался к тому самому железно-черному престолу.

— Находясь в пределах Сокрытия, он созерцал материальную реальность сквозь густую, мутную пелену, способный лишь в общих чертах нащупывать собственные координаты и силуэты окружающих предметов, будучи напрочь лишенным возможности напрямую влиять на внешний мир. Будь иначе, сыщик мог бы преспокойно укрыться в этом карманном измерении и исподтишка, абсолютно безнаказанно дергать за «нити духовного тела» Сасрира, превратив этот маневр в воистину безвыходный, смертоносный чит.

Молниеносно подобравшись вплотную к железно-черному трону, Клейн сбросил с себя морок Сокрытия, в мгновение ока материализовавшись прямо по правое плечо от мишени.

Вслед за этим он намертво взял на мушку «Звездного Жезла» ту самую пепельно-белую, дышащую седой древностью каменную плиту.

Благоразумно не став тратить драгоценные доли секунды на разглядывание высеченных там символов, юноша лихорадочно вылепил в рассудке до боли знакомый образ одной паранормальной способности.

Ба-бах!

Из пустоты хищно вырвался рой серебристо-белых электрических змей. Источая первобытную, всесокрушающую ауру разрушения, они плотной стеной обрушились прямиком на первую «Скрижаль Богохульства».

То был не что иное, как «Шторм молний» из арсенала «Скипетра Морского бога»!

Ба-бах!

В ослепительном серебристо-белом сиянии, щедро залившем округу, между первой «Скрижалью Богохульства» и «Темным Ангелом» Сасриром вдруг проступили призрачные, почти эфемерные нити «света» совершенно не поддающегося описанию оттенка. Под безжалостными, разрывающими ударами грома эти узы начали с шипением испаряться и с сухим треском лопаться одна за другой.

Из самого нутра Сасрира в ту же долю секунды вырвались снопы первозданно чистого сияния, до краев наполнив теневой дворец слепящим светом. Мрак был выжжен без остатка, наглухо лишив малейшие тени возможности укрыться в этом чертоге.

«Неомраченная сфера».

Вымахавший почти до шести метров и закованный в монолитные серебряные латы силуэт Колина Илиада сдернуло с маскировки. Расходящиеся от Сасрира раскаленные добела световые кольца грубой силой, словно непреодолимым приливом, отшвырнули и старца, и самого Клейна на почтительное расстояние. Эти же самые, подобные твердым щитам кольца играючи поглотили и «Копья Неомраченного», и «Солнечное пламя» Деррика.

Вслед за этим оба глаза «Темного Ангела» Сасрира синхронно налились густым латунным цветом. В Их бездонных пучинах проступило по извивающемуся, мерцающему призрачному руслу реки, которое стремительно взяло в кольцо всё пространство между первой «Скрижалью Богохульства» и Его собственным телом.

Воды этой иллюзорной реки непостижимым образом вспять потекли от устья к самым истокам. И те самые испарившиеся, разорванные в клочья нити эфирного «света» вынырнули из небытия, вновь намертво спаявшись воедино.

Тот урон, что Клейн выгрыз с таким титаническим трудом, в мгновение ока был сведен на нет, вернувшись к первозданной целостности.

Цикл судьбы, перезагрузка всего сущего!

Сасрир плавно вскинул левую руку, соткав из пустоты непроницаемо-черный скипетр. Обведя присутствующих полубогов тяжелым, словно отлитым из чистой латуни взором, Он изрек низким, но дышащим монументальным величием баритоном:

— Я есмь «Всеведущий», Я же есмь и «Всемогущий».

Пока эхо этого приговора раскатывалось под сводами, ни Клейн, ни Колин Илиад не дрогнули ни на йоту. Жонглируя «скачками» и сумасшедшими, молниеносными рывками, они не давали этому леденящему духу и шанса взять себя на мушку, параллельно отчаянно силясь выстроить плацдарм для нового контрудара. Впрочем, Клейн благоразумно не отважился во второй раз грубой силой тащить «Темного Ангела» в мир сновидений: схлопочи он еще один ментальный хук от эманаций «Моря Хаоса», его рассудок почти стопроцентно сорвался бы в бездну потери контроля. Тем временем Деррик на другом фланге сноровисто укутал собственную плоть в монолитный, сотканный из кристально чистого сияния священный доспех.

В этот самый миг в латунных очах Сасрира хищно вспыхнуло непроницаемо-черное пламя.

Его голос мгновенно налился диковинной, первобытной жутью, до краев пропитанной всесокрушающей аурой «Падения»:

— Богохульники да познают смерть!

Плоть, рассудок и саму душу Клейна свинцовым камнем потянуло в бездну. Юноша физически ощутил, как стремительно, фатально испускает дух: сознание заволокло мутной пеленой, жизненные силы испарились без следа, а тело принялось дюйм за дюймом усыхать и гнить.

Колину Илиаду повезло чуть больше. Старец лишь почувствовал, как мышцы наливаются неподъемной тяжестью, искра жизни безостановочно, неумолимо утекает сквозь пальцы, а то самое безумие, что шло рука об руку с его неполной формой мифического существа, гротескно взмывает до небес.