Этот исторический фантом не сжимал в руке «Звездного Жезла», щеголяя лишь натянутым на левую ладонь «Ползучим голодом». Расстояние отсюда до монументальных чертогов Короля Гигантов было нешуточным, а путь преграждали целые рои исполинских каменных големов. Клейн банально не мог железобетонно поручиться, что успеет прорваться к цели за жалкие пять минут лимита.

Следом юноша заставил жуткую перчатку налиться призрачной прозрачностью и в ту же долю секунды бесследно растворился в воздухе.

Мгновение спустя силуэт Клейна, бережно прижимающего к боку циклопический черный ключ, соткался прямо за стенами обители стражей. Увы, «Телепортация» выдала до смешного мизерный радиус.

«Хм, в недрах „Двора Короля Гигантов“ львиная доля любой паранормальной мощи подвергается чудовищной деградации… Выходит, лишь стражи, снискавшие негласное одобрение божественного царства, способны барахтаться на более-менее приемлемом уровне? А такие выкрутасы, как „Телепортация“, и вовсе скованы дополнительными, глухими печатями. Мне по зубам лишь короткие „скачки“ на смешные дистанции… Стало быть, даже вызови я „Звездный Жезл“, мне бы ни за какие коврижки не удалось переместиться прямиком к покоям Короля Гигантов, просто нарисовав их в своем воображении… Воистину, былая цитадель древнего бога оправдывает свою леденящую репутацию…» — Клейн принялся с параноидальной дотошностью препарировать те фатальные кандалы, что накидывала на него здешняя среда.

Выковав этот предварительный вердикт, он круто развернулся и вновь переступил порог сторожевой казармы. Откинув крышку зажатого в правой руке деревянного короба, сыщик с монументальной торжественностью на лице принялся щедро рассыпать прах Гросселя по всем углам помещения.

Опираясь на те видения, что он воочию узрел в грезах Гросселя, эта скромная обитель служила исполину долговременным пристанищем. Она стала для него подлинным «домом» — тем самым местом, что намертво впечаталось в душу и по которому он так щемяще тосковал.

Нетрудно было вообразить: в те седые времена Гроссель вкупе с другими наделенными искрой разума «Стражами гигантов» — потомками тех самых изначальных исполинов — коротали здесь часы отдыха. Они дурачились, перемывали косточки сплетням, с упоением обсуждали музыку и ломали головы над новыми забавными играми. Напрочь лишенные нужды трястись за провиант или страшиться хворей, они безмятежно и радостно проживали каждый божий день…

Вторя мерным взмахам руки Клейна, серый пепел послушно оседал на каменных стенах, устилал пол, припорашивал спальные ложа, столы, стулья и основания массивных колонн.

Оранжево-красное зарево за окном всё так же незыблемо, вечно заливало округу своим светом, обволакивая эту сцену аурой первозданного покоя.

В тот самый миг, когда последние крохи праха сорвались с пальцев юноши, сумеречное марево вокруг внезапно налилось пугающей, первобытной густотой. Лучи послушно впитали в себя рассыпанный по углам пепел, намертво сплавив его с оранжево-красным светом и сделав неотъемлемой плотью самого божественного царства.

Клейн на секунду смежил веки. Ему явственно почудилось, будто он физически осязает бьющую через край, искреннюю радость Гросселя.

Скиталец, насильно оторванный от родных пенат более трех тысячелетий назад, наконец-то благополучно вернулся туда, куда денно и нощно рвалась его душа.

Вслед за этим сумеречное сияние заметно смягчилось. Клейн с легким недоумением констатировал, что чудовищное, давящее чувство отторжения, исходившее от этого мира, изрядно ослабло.

«Хм… Выходит, меня в какой-то мере признали своим. Теперь я числюсь эдаким частично легализованным стражем», — сыщик осторожно распустил щупальца своей духовности, скрупулезно подтверждая эти диковинные метаморфозы.

Благоразумно не став больше рассиживаться, он пустил в ход «Ползучий голод». Опираясь на тот самый маршрут, что ранее ювелирно проложил разведывательный отряд Города Серебра, юноша принялся жонглировать непрерывными «скачками». То закладывая хитрые виражи, то своевременно выуживая из пустоты «Неомраченный крест», он играючи, без сучка без задоринки миновал Зал Заговоров. Оказавшись наконец у покоев Короля Гигантов, Клейн бросил взгляд налево. Там высилась монументальная балюстрада, сложенная из исполинских каменных столпов, за которой клубились густые оранжево-красные облака, а под ними мерно, ласково дышал бескрайний темно-синий океан.

С шумом втянув воздух, Клейн отступил обратно под своды только что покинутого чертога. Хищным жестом зачерпнув пустоту, он вытащил наружу свою былую марионетку, «Победителя» Энъюни — того самого, что еще не успел угодить под каток «паразитирования» Амона.

Даже будучи всего-навсего историческим фантомом, Клейн ни за какие коврижки не горел желанием распахивать эти врата собственными руками!