— Господин Даниц, вот он — наш золотой шанс! Мы вполне можем ударить по рукам с адмиралами Фейсака и Фейнапота, приняв их условия. Выступим с ними единым фронтом, обрушимся на Байам и вернем себе нашу законную родину!

«Спору нет, шанс и впрямь роскошный… Вот только мне-то по чину решать такие вопросы? Я же не идиот!» — безмолвно выслушав пылкие речи предводителей повстанцев, Даниц мысленно проворчал себе под нос.

Будучи интисцем, прославленным корсаром и искателем сокровищ, пират не испытывал ни малейших моральных терзаний от перспективы пустить лоэнскую колонию под нож. Сомнения и сантименты были ему чужды.

Впрочем, и к родной Интисской Республике он пылкой любви не питал. Более того, промышляя морским разбоем, он с куда большим аппетитом брал на абордаж именно интисских торгашей — как-никак, в их трюмах вечно пылилась целая прорва баснословно дорогих диковин и предметов роскоши.

Даниц благоразумно не стал рубить сплеча и давать добро на затею повстанцев лишь по одной-единственной причине. Успев вскарабкаться на ступень «Заговорщика», он кристально ясно осознавал свою подлинную, скромную роль в этой партии:

Живой, ходячий рупор!

Банальный курьер для передачи весточек между Германом Воробьем и верхушкой Сопротивления!

«Герман с высочайшей долей вероятности — лоэнец. Вздумай я внаглую дать вам отмашку, и завтрашний рассвет почти стопроцентно станет для меня последним… Хотя, по правде говоря, всем своим видом он демонстрирует, что на Лоэн ему глубоко плевать… Дерьмо собачье! Нельзя слепо вестись на этот фасад!» — Даниц деликатно прочистил горло. Обведя собравшихся тяжелым взглядом, он изрек:

— Дело пахнет керосином, ставки слишком высоки. Немедля обустройте мне чистый, спокойный алтарь. Я вознесу мольбы божеству.

В рядах ложи, где каждый первый истово бил поклоны «Морскому богу», подобный приказ не вызвал ни капли недоумения у Карата, Эдмонтона и прочих. Напротив, это безупречно ложилось в их собственные ожидания. Повстанцы тут же сноровисто разогнали людей готовить всё необходимое для таинства.

…………

«Сопротивление на архипелаге Ротсид тоже заерзало… Как-никак, лишь опираясь на негласную подмогу Фейсака, Интиса и Фейнапота, они умудрились продержаться так долго и не пойти на корм казенным войскам Лоэна вкупе с тремя Церквями… А ведь я еще и заставлял их нещадно доить эти державы, выбивая жирные субсидии…» — внимая мольбам Даница, мысленно вздохнул Клейн.

Восседая под сводами древнего, монументального дворца, юноша легонько постучал пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола. Погрузившись в секундные раздумья, он силой мысли соткал иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья.

Этот отбитый наглухо авантюрист послушно застыл в благоговейной позе молящегося и глухим, хрипловатым баритоном зачеканил:

«…Оседлав нынешний кризис, выходите на прямые переговоры с верхушкой Церкви Повелителя Бурь и генерал-губернаторства Ротсида. Надавите на них со всей силы… Стержневая цель — выкрутить им руки и заставить пойти на попятную, вынудив признать законное право ротсидцев на самоуправление архипелагом…»

«…Взамен Сопротивление даст железобетонную гарантию сохранения львиной доли текущих интересов лоэнцев на этих землях. Это развяжет им руки, позволив со спокойной душой перебросить войска и Потусторонних на выручку Баклунду…»

…………

Вынырнув из транса в недрах безупречно вычищенной алтарной комнаты, Даниц, благополучно приняв божественный отклик, решительно выпрямил спину.

Круто развернувшись, он устремил взор на томящихся в ожидании предводителей Сопротивления и с монументальной торжественностью изрек:

— Я получил оракул.

— Владыка возвестил: каждый представитель Его паствы поистине бесценен. Не смейте бездумно бросать их в пекло бойни, которой вполне можно избежать.

— Спору нет, мы не станем первыми раздувать пожар войны, но и трястись перед ней не намерены. Для начала мы виртуозно оседлаем нынешнюю обстановку вкупе с нашей боевой мощью и ударим по рукам с лоэнцами за столом переговоров. Выкрутим им руки, дабы они отстегнули нам уступки, которые устроят подавляющее большинство. И лишь если этот план потерпит глухое фиаско — расчехлим клинки.

— Владыка изрек: храните память о былых обидах, но не позволяйте слепой ярости застилать рассудок. Те, кто дышит с вами одним воздухом прямо сейчас, вкупе со светлым будущим — вот что по-настоящему бесценно.

Вскарабкавшись на ступень «Заговорщика», Даниц с удивлением констатировал: его таланты на ходу лепить железобетонные отговорки и пудрить мозги окружающим взлетели в немыслимую стратосферу. Зачастую слова сами собой складывались в стройную, виртуозную ложь, стоило лишь разомкнуть губы.

И пускай Карат, Эдмонтон и остальные вожди повстанцев питали к лоэнским колонизаторам поистине первобытную, кровную ненависть, воля «Морского бога» вкупе с пламенными речами господина Даница всё же посеяли в их умах изрядную смуту, заставив дрогнуть.