Благодаря этому срежиссированному мини-сценарию, внезапный интерес монстра к абсурдным выходкам Клейна и то, что Волк не стал молниеносно гасить пульсирующую точку молитвы, выглядели теперь абсолютно естественно.

Точно так же, не ведая ни точной численности врагов, ни их убойного арсенала, бестия благоразумно не стала сверкать пятками вслепую. Вместо этого Она вылепила собственное суверенное «государство», наглухо отсекая лазутчикам любые пути к отступлению и возможную подмогу — и этот шаг тоже безупречно укладывался в железобетонную логику.

Резким, хлестким щелчком запястья Клейн спалил исписанный лист дотла. Сноровисто покончив с этим, он пожертвовал наглухо запечатанный железный портсигар прямиком в «Замок Истока», после чего даровал отклик на мольбу мисс «Фокусника», передав ей наставления «Мира».

«Фокусник» Форс, не смея мешкать ни доли секунды, пружинисто вскочила на ноги. Пустив в ход свой паранормальный талант «Запечатлевания», девушка хищно выбросила руку вперед, вытаскивая из исторического тумана самого Германа Воробья.

Клейн, оседлав «Телепортацию», мгновенно перемахнул в пустующий номер ближайшей гостиницы. Обустроив алтарь, юноша благополучно перенес железный портсигар обратно в материальную реальность и выпустил на волю Рейнетт Тинекер.

От всего сердца поблагодарив госпожу посланницу и проследив, как Она прибирает к рукам свою законную половину Потусторонних характеристик, сыщик сноровисто перекроил ритуал, изготовившись к жертвоприношению «Богине Вечной Ночи».

Под самый занавес таинства он, не в силах скрыть бьющего через край предвкушения, вознес мольбу:

— Я отчаянно молю о крошечной подсказке… О знаке, как выжечь ту разъедающую скверну, что угнездилась в моей плоти.

В его прагматичной картине мира лишь сущности заоблачного эшелона, калибра Владычицы Багрянца, было по зубам стереть в порошок леденящую порчу, дарованную самим «Истинным Творцом».

Смилостивись Богиня — и Клейн вознамерился бы пустить в ход ритуал нисхождения, дабы перебросить собственное духовное тело прямиком в Баклунд ради абсолютного очищения.

Что же до того, как разрубить гордиев узел с оскверненной физической оболочкой, — на этот счет у него пока не находилось ни единой здравой мысли.

Едва эхо его слов растаяло в воздухе, как жертвенник наглухо затопило облако непроницаемого, густого мрака.

Когда тьма благополучно отступила, все до единой Потусторонние характеристики бесследно исчезли.

А вот вожделенной подсказки, увы, так и не последовало.

«…Стало быть, придется барахтаться самому…» — Клейн благоразумно не стал предаваться унынию. Плавно вскинув правую руку, он привычно очертил на груди четыре точки по часовой стрелке, нарисовав символ Алой Луны:

— Хвала Богине!

Эта признательность была воистину искренней и шла от самого сердца: как-никак, Владычица и так уже щедро одарила его немыслимой подмогой.

Ювелирно зачистив следы и завершив все хлопоты, этот исторический фантом Клейна бесследно растворился в небытии, а сознание юноши благополучно вернулось в подлинное тело, оставленное в «Земле, покинутой богами».

Сжимая в руке выуженную из прошлого керосиновую лампу, сыщик обвел взглядом погруженную в мертвое безмолвие, залитую мутно-желтым светом пустошь. Ощутив, как с души и тела разом спал свинцовый груз напряжения, он не удержался от тяжелого вздоха:

— Наконец-то…

Глава 1248 Тысячелетнее ожидание

Архипелаг Ротсид, первобытные джунгли за чертой города Байам.

Предводители Сопротивления сгрудились в пещере, с благоговением взирая на стоящего перед ними благословенного «Морского бога» — мужчину в черном плаще, с подпаленными желтоватыми бровями и бездонными темно-синими глазами.

— Господин Даниц, это наш шанс! — с нескрываемым волнением подал голос Карат — бритоголовый мужчина в инвалидном кресле, щеголяющий отливающей синевой щетиной.

Его напарник, Эдмонтон, чье лицо крест-накрест пересекали короткие красные татуировки, тут же подхватил:

— Господин Даниц, агентурные сводки гласят: обстановка в Байаме нынче накалена до предела. Что Церковь Повелителя Бурь, что прихвостни из генерал-губернаторства — все как один рвут на себе волосы из-за того, что армия Фейсака взяла Баклунд в кольцо осады.

На этих словах Эдмонтон скосил глаза на Карата, уступая слово, дабы тот, как главный координатор этого направления, обрисовал картину детальнее.

Карат бросил беглый взгляд на сохраняющего суровую мину господина Даница и, тщательно подбирая слова, продолжил:

— В их рядах уже пошел раскол. Одни спят и видят, как бы стянуть все силы колонии и перебросить их на выручку Баклунду. Другие же уперлись рогом, желая наглухо окопаться здесь, сохранив Байам как искру для грядущего возрождения.

— Эта грызня посеяла изрядную смуту среди армейских чинов и Потусторонних Церкви Бурь. По всем фронтам зияют бреши.