Клейн, сверля тяжелым взглядом струящиеся из собственной плоти клубы непроницаемо-черной скверны, сокрушенно покачал головой и глухо проронил:

— Надо же, умудрился подхватить проклятие от «Богомерзкого отродья», даже глазом моргнуть не успев… А может, это и вовсе подлянка от проекции самого «Скованного бога»…

— И это при том, что я благоразумно укрылся за железобетонным щитом из исторического фантома…

— Окажись на моем месте любой заурядный святой, напрочь лишенный эгиды «Замка Истока», он бы почти стопроцентно сыграл в ящик прямо в тот миг, когда с облегчением решил бы, что всё позади.

Что же до госпожи посланницы — за Её шкуру сыщик ни на йоту не тревожился. Как-никак, будучи подлинным ангелом во плоти, Она могла играючи стряхнуть с себя подобную дрянь даже без всяких исторических костылей.

Дождавшись, пока черная порча окончательно развеется, Клейн просидел в звенящем безмолвии еще некоторое время. Вскоре «Луна» Эмлин истово вознес мольбы, пожертвовав свой куш и слезно умоляя господина «Шута» выжечь скверну из Потусторонней характеристики «Короля-Шамана».

«Диковинная, первобытная скверна… Чьих же она рук дело: „Матери Древа Желаний“ или „Первозданной Луны“?» — Клейн хищным жестом подхватил миниатюрную «Кровавую луну», скрупулезно препарируя её взглядом на протяжении пары секунд.

На протяжении всего этого досмотра юноша сохранял параноидальную, леденящую бдительность, изготовившись в любую долю секунды обрушить на артефакт сокрушительную мощь «Замка Истока».

Не сумей он загодя вскарабкаться на ангельский престол в недрах этих чертогов, он бы ни за какие коврижки не дал добро на подобное жертвоприношение. Куда благоразумнее было бы просто ниспослать карающий удар калибра второй Последовательности прямо в материальный мир, раздробив реликвию и отделив порчу на расстоянии.

В конце концов, в былые времена сыщик до смерти боялся даже раскинуть карты на заурядную характеристику «Оборотня», лишь едва тронутую тлетворным дыханием «Матери Древа Желаний». Он тогда пулей сбагрил её с рук, от греха подальше.

Завершив дотошную ревизию, Клейн властно, с силой опустил правую руку. Этот жест мгновенно заставил всё таинственное измерение зайтись в подавляющей, сейсмической вибрации.

Миниатюрная «Кровавая луна» с оглушительным хрустом разлетелась вдребезги, осыпавшись неисчислимым роем крошечных, ослепительно-алых искр.

Из недр этой пылающей россыпи судорожно вырвались клубы багрового тумана. Сплетаясь воедино, они стремительно вылепили из себя каплю свежей, пульсирующей первобытной жизнью крови.

Вслед за этим алые искры вновь слились воедино, непрерывно уплотняясь, пока не обратились в ту самую миниатюрную «Кровавую луну». Вот только теперь артефакт казался куда более прозрачным и первозданно чистым, напрочь лишившись былой мути.

Клейн силой мысли соткал призрачную кисть и бережно подцепил эту на вид абсолютно живую каплю крови. В ней пульсировала поистине бьющая через край, первобытная жизненная сила.

«До ангельского калибра не дотягивает, но всё равно отдает какой-то диковинной чертовщиной… Словно эта дрянь удостоилась прямого благословения некоего злого бога…» — мысленно прикинул сыщик. Наглухо обрубив все незримые мистические нити, тянущиеся от крови, он приманил к себе бумажного человечка и ради эксперимента мазнул багряной каплей по его поверхности.

Едва соприкоснувшись с бумагой, скверна мгновенно впиталась в неё без остатка. В следующую же долю секунды живот куклы гротескно, пугающе вздулся и с оглушительным хлопком разорвался на куски.

Пока останки порванной фигурки осыпались клочьями, из её растерзанного чрева резво выкарабкался совершенно новый бумажный человечек с легким багровым отливом. На его плоской мордочке уже начали смутно проступать жутковатые черты лица.

«Власть размножения…» — сурово сведя брови на переносице, Клейн резким, властным тычком указательного пальца правой руки стер это новорожденное отродье в мельчайшую пыль.

Из праха тут же вновь вырвались клубы багрового тумана, стремительно сплетаясь обратно в каплю крови.

«Убойная мощь и духовность просели лишь на жалкую кроху… Понадобится как минимум сотня подобных переселений, чтобы эта дрянь деградировала и распалась окончательно…» — беззвучно вынес вердикт сыщик. Не теряя времени, он зачерпнул силу «Замка Истока» и слой за слоем наглухо запечатал багровую каплю.

Покончив с этим, он вскинул голову, устремив тяжелый взгляд на мужского гомункула, застывшего на изъеденной патиной длинной столешнице.

Эта облаченная в изысканный камзол кукла размером с ладонь благоговейно распласталась по бронзе, даже не смея приподнять голову под взором владыки.

«С артефактами, наделенными искрой жизни, договариваться куда проще…» — издав тихий, глухой смешок, Клейн поднес запечатанную каплю крови вплотную к этому самому «Генералу без глаз».

Марионетка судорожно вскинулась на всех четырех конечностях и попятилась, торопливо отползая назад.