— Одному богу известно, когда я вернусь к родным берегам, и суждено ли мне вообще когда-нибудь вернуться. А посему мне кровь из носу надлежит загодя передать тебе в руки свой арсенал и возложить на твои плечи незаконченные хлопоты.

Катлея, обратившись во всепоглощающий слух, впитала каждое слово и без малейших колебаний, рубя сплеча, заявила:

— Я иду с вами.

— Речь идет о моем отце. Эта ноша предназначена лишь для меня одной, — «Королева Мистики» Бернадетт медленно, с непоколебимой ледяной твердостью покачала головой.

Пиратка погрузилась в глухое, звенящее молчание на добрые несколько секунд, после чего глухо проронила:

— Если вы не вернетесь, я всенепременно повторю ваш путь.

Глава 1239 Наследие

Внимая речам Катлеи, «Королева Мистики» Бернадетт погрузилась в звенящее молчание. Несколько долгих секунд она немигающим взором смотрела на собеседницу, прежде чем наконец проронить:

— Это твой выбор, а равно и твое неотъемлемое право.

Катлея, ни на йоту не уступая, смело встретила тяжелый взгляд Королевы. Лишь спустя какое-то время она нервно пожевала губы и выдавила:

— Я кристально ясно понимаю: вы наверняка уже стерли в порошок любые зацепки, наглухо обрубив мне малейший шанс пойти по вашему следу…

— Для вас это — железобетонный финал всего прошлого, и совершенно неважно, суждено ли вам вернуться или нет.

Бернадетт, чьи каштановые волосы небрежными волнами спадали на плечи, благоразумно не стала сотрясать воздух. Она продолжала хранить ледяное безмолвие, словно именно таким манером ставила печать подлинности под догадками «Адмирала Звезд».

Узрев эту реакцию, Катлея издала горький, самоироничный смешок:

— Я больше не стану сыпать клятвами, что если вы не вернетесь через полгода или год, я из кожи вон вылезу, но отыщу вас. Я лишь слезно молю об одном: в самый критический, роковой миг не забудьте вознести мольбы к сакральному имени господина «Шута».

Она произнесла этот титул с обезоруживающей, абсолютной откровенностью.

«Королева Мистики» Бернадетт медленно, с тяжелой расстановкой кивнула:

— Я намертво впечатаю это в память.

Лицо Катлеи в тот же миг озарилось лучезарной улыбкой, пускай её глаза и предательски застлала влажная пелена:

— Стало быть, какие вещицы и поручения вы вознамерились мне передать?

Бернадетт изящно перевернула ладонь, и прямо из пустоты в её руках соткалась некая диковинка.

Артефакт целиком отливал благородным золотом, до боли напоминая миниатюрный чайник. Его поверхность была сплошь испещрена вязью мистических, зубодробительных символов, а из носика сиротливо торчал крошечный фитилек.

— Имя сей реликвии — «Волшебная лампа желаний», казенный индекс — «0–05». Корни её, по всем прикидкам, уходят еще в седую Первую Эпоху, и даже истинным божествам не по зубам стереть её в пыль. В обыденности она абсолютно безвредна и напрочь лишена каких-либо талантов. Вот только эта дрянь будет денно и нощно, через калейдоскоп сновидений и мороков, исподволь подталкивать тебя потереть её бока, дабы вытащить на свет божий того самого джинна, — «Королева Мистики» Бернадетт вкратце обрисовала подноготную и суть зажатой в руках вещицы. — Джинн кичливо именует себя Вечным и клятвенно обещает исполнить любую десятку твоих желаний. Увы, на деле эти посулы сбываются в до одури извращенной, гротескной форме, либо же тащат за собой шлейф первобытных, фатальных последствий. В свое время мой отец наставлял: владелец способен виртуозно, оседлав формулировки и загодя подстелив соломку, нивелировать угрозу от первых двух желаний. Но заикаться о третьем — абсолютное, железобетонное табу.

Обронив это, Бернадетт припечатала с особым, леденящим нажимом:

— Ни при каких обстоятельствах!

— На первый взгляд, обогнуть этот капкан проще простого… — мысли Катлеи понеслись вскачь, и она тут же выдала план: — Вы тратите два желания и сбагриваете лампу мне. Я загадываю свои два и передаю эстафету Фрэнку, затем Хиту и далее по списку. Таким макаром мы сможем провернуть воистину колоссальную прорву дел.

Разумеется, Фрэнка она приплела исключительно для красного словца — подпускать этого маньяка к столь фатальной угрозе она не собиралась ни за какие коврижки.

Бернадетт, бережно удерживая «Волшебную лампу желаний», едва уловимо, отрицательно покачала головой:

— Статусы «владельца» и «хранителя» кардинально разнятся. Покуда я топчу эту землю, даже если лампа осядет в твоих руках, ты будешь лишь её хранителем. Твое первое желание неминуемо зачтется как мое третье и, синхронно, как твое первое.

— Ко всему прочему, пускай мы и способны виртуозно жонглировать словами и соломкой, дабы сгладить пагубную отдачу, это отнюдь не значит, что джинн — безмозглый истукан. Всё с точностью до наоборот: Он дьявольски умен, до одури коварен и обладает пугающей автономией.

Катлея глубокомысленно угукнула:

— Стало быть, существуют ли желания, воплотить которые Ему банально не по зубам?