Эмлин изящно отряхнул лацканы сюртука, поправил галстук-бабочку и плавно, с достоинством поднялся на ноги. Надменно вздернув подбородок, он отчеканил:

— Передайте господину Нибайсу, что он может смело готовить ритуал возведения в графы.

— … — Касими на чистых инстинктах ошарашенно выпалил: — О чем вы толкуете?

Но не успели эти слова сорваться с его губ, как на барона снизошло ослепительное озарение. В памяти тут же воскресло то самое недавнее прошение Эмлина:

— Вы… вы раздобыли Потустороннюю характеристику графа… то бишь «Короля-Шамана»⁈

Эмлин, упиваясь триумфом и смакуя каждую каплю произведенного фурора, с улыбкой отозвался:

— Неужто вы грешным делом полагали, что я одалживал «Белоснежный взор» шутки ради?

Обронив это, он сноровисто выудил тот самый усеянный рубинами бронзовый ларец и откинул крышку, явив свету покоящийся внутри стеклянный глаз. Этот жест служил железобетонным доказательством: реликвия цела, невредима и готова к возврату.

В глазах Касими мелькнул причудливый блеск, и он проронил:

— Выходит, фракция Умеренности Школы Розы до сих пор таит в рукавах столь сокрушительную мощь?

— И с какой стати им вообще понадобилось ударять по рукам с вами?

Баклундская верхушка рода Крови, а именно дед Касими, маркиз Нибайс Одра, отнеслась к первоначальной затее Эмлина с изрядным скепсисом. Старец откровенно выжидал, когда авантюра с фракцией Умеренности потерпит глухое фиаско, и юнцу волей-неволей придется бить челом и слезно молить о подмоге у своих же полубогов.

Эмлин искоса мазнул по нему взглядом и с легкой усмешкой отрезал:

— Секрет.

Эту лаконичную манеру он позаимствовал прямиком у Германа Воробья. Юноша находил её до одури стильной и безупречно отвечающей собственным вкусам.

Ко всему прочему, это был еще и тот самый железобетонный постулат, который «Повешенный» раз за разом вдалбливал ему в голову во время свободных дискуссий в Клубе Таро:

Лишь напустив на себя флер непроницаемой тайны, можно внушить верхушке вампиров первобытный трепет. Это наглухо отобьет у них малейшую охоту искать благовидные предлоги или давить авторитетом, дабы внаглую умыкнуть добытую характеристику «Короля-Шамана».

Не дав Касими и шанса раскрыть рот, Эмлин небрежно бросил бронзовую шкатулку с «Белоснежным взором» на стол. Изящно застегнув пуговицу сюртука, он вальяжно миновал остолбеневшего барона, направившись прямиком к выходу.

Уже у самого порога Эмлин на секунду замер. Даже не удостоив сородича взглядом через плечо и держа спину безупречно прямо, он бросил в пустоту перед собой:

— В следующий раз не забудьте обращаться ко мне «господин граф».

Заручившись благословением Самой Прародительницы и пользуясь благосклонностью «Луны», юноша был железобетонно уверен в своем грядущем возвышении до «Короля-Шамана».

Лицевые мышцы Касими предательски дернулись, однако он титаническим усилием воли сохранил звенящее безмолвие. И лишь когда шаги Эмлина окончательно стихли вдали, физиономию барона перекосило от неконтролируемой, жгучей досады.

Будучи вампиром, заставшим еще эпоху Рассела, он превосходил Эмлина по возрасту на немыслимое количество лет. И при этом до сих пор барахтался в чине барона, едва-едва возвышаясь над безродной шушерой! В то время как этот наглый юнец, еще недавно бывший посмешищем всего баклундского света, вот-вот перешагнет ту самую пропасть между простыми смертными и божествами, обернувшись «Королем-Шаманом» четвертой Последовательности и полноправным графом!

Как, дьявол побери, тут было не сорваться, не захлебнуться черной завистью и не впасть в первобытный шок⁈

Потратив добрых несколько минут на усмирение бушующих эмоций, Касими спустился в подземелья. Миновав анфиладу потайных дверей, он наконец очутился в том самом сером чертоге, где покоился Нибайс:

— Дедушка, вылазка Эмлина увенчалась успехом.

В недрах исполинского, отливающего черным железом саркофага повисла короткая тишина. Лишь спустя три-четыре звенящих секунды оттуда донесся голос Нибайса:

— Мощь, таящаяся за его спиной, воистину превосходит любые фантазии…

Баритон вампирского маркиза, тяжелый, пропитанный вековой усталостью и легкой хрипотцой, раскатистым эхом ударил под своды зала.

— Дедушка, он ведь сорвал этот куш исключительно благодаря нашему «Белоснежному взору». Сдается мне, род Крови вправе потребовать свою долю трофеев, — с нескрываемой досадой и призрачной надеждой выдавил Касими.

Голос Нибайса мгновенно налился сталью:

— Непроходимый идиот!

— Загнать в капкан и пустить в расход «Короля-Шамана», да еще и в тот момент, когда фракция Потворства загодя подстелила соломку и стояла во всеоружии — неужто ты грешным делом полагаешь, что подобный финт по зубам любой захудалой шайке⁈

— Какие, к дьяволу, силенки остались у этих адептов Умеренности после стольких лет кровавой бойни и бесконечных потерь?