«Какая леденящая жуть…» — вампир и сам не до конца осознавал, к кому именно относится этот первобытный трепет: к той твари из мира духов или же к самому суровому авантюристу.

— Как только выпотрошите все разведданные, наведем мосты и перетрем детали еще раз. — Клейн, смекнув, что лимит времени исчерпан до дна, изящно приподнял цилиндр и откланялся.

Губы Эмлина судорожно дрогнули, но он так и не отважился проронить ни звука. Тенью последовав за Германом Воробьем, он покинул ту самую нору, где скрывались Шарон и Марич.

«Госпожа посланница даже не заикнулась о золотой монете… Впрочем, Она ведь рвет жилы ради собственных интересов, тут сдирать плату и впрямь не с руки… А вздумай Она потребовать гонорар, мои-то золотые — сплошь исторические фантомы, пришлось бы трясти Эмлина… К слову, то самое „Кольцо духовности“, что вампир ссудил мисс „Фокуснику“, работает просто безупречно. Эта побрякушка не только колоссально взвинтила её резервы, но и подстегнула регенерацию, позволив девчонке продержаться так долго…» — пока этот вихрь мыслей проносился в голове Клейна, он внезапно услышал голос Эмлина Уайта, в котором сквозило откровенное недоумение:

— Та самая леди, э-э, мисс Шарон… она что, полубог четвертой Последовательности из Пути «Мутанта»?

— Истинно так. Титул её эликсира — «Кукла», — с великодушной любезностью просветил его Клейн.

На Эмлина тотчас снизошло озарение. Погрузившись в глухое, звенящее молчание на пару секунд, он со сложным, трудночитаемым выражением лица изрек:

— Будь она напрочь лишена дара речи и способности шевелиться — цены бы ей не было, просто идеал.

«…» Не владей Клейн талантами «Клоуна», возводящими контроль над мимикой в абсолют, он бы стопроцентно прыснул прямо Эмлину в лицо.

Сыщик-то грешным делом полагал, что вампир сейчас разразится пламенными дифирамбами в адрес неземной красоты и кукольного шарма мисс Шарон, брызжа слюной от фанатичной одержимости, а в итоге…

«Лабиринты рассудка этого парня мне вовек не распутать…» — титаническим усилием воли подавив порыв заржать в голос, Клейн от всего сердца мысленно констатировал этот факт.

Эмлин искоса мазнул по нему взглядом и, словно безошибочно раскусив чужие мысли, едко хмыкнул:

— А какие две вещи в этом мире больше всего по душе тебе?

Слепи он свой фасад исключительно из ледяного безумия Германа Воробья, отвечать на подобную праздную дичь было бы откровенным моветоном. Вот только Клейн по-прежнему оставался Шерлоком Мориарти, а этого кровососа вполне мог величать приятелем. Немного поразмыслив, он неспешно зашагал к переулку и небрежно бросил:

— Звонкая монета и отменная жратва.

— Стало быть, подари я тебе пухлую пачку съедобных золотых фунтов, ты был бы на седьмом небе от счастья? — Эмлин, напрочь лишенный того первобытного, животного страха перед суровым авантюристом, что вечно грыз мисс «Фокусника», шагал плечом к плечу с Германом Воробьем, продолжая закидывать удочки.

Клейн на долю секунды живо вообразил себе эту картину. Резонно рассудив, что подобный гибрид не только безжалостно растопчет покупательную способность золота, но и наглухо убьет аппетитный вид еды, он медленно, со свинцовой серьезностью покачал головой.

— Вот видишь… — уголки губ Эмлина поползли вверх. — Спору нет, я питаю дикую слабость как к изысканным, безупречным куклам, так и к невинным, прекрасным девам. Но стоит им лишь слиться воедино, как всё это начинает отдавать какой-то гротескной дичью. Хм, я свято верю, что каждая из моих кукол наделена собственным характером и уникальной историей. Вздумай они внезапно ожить, и окажись их суть в корне отличной от моих фантазий — меня бы это неминуемо раздавило и ввергло в глухую тревогу… Разумеется, подвернись мне шанс наложить лапы на зелье «Куклы», я бы с превеликим удовольствием окропил им каждую свою фигурку. Эта авантюра стоила бы того…

Эмлин изливал эти до одури противоречивые душевные метания, всем своим видом походя на глубокомысленного философа.

«Окажись здесь мисс „Справедливость“, она бы стопроцентно, опираясь на эти речи и мимику, виртуозно препарировала его подлинную, извращенную психологическую суть…» — Клейн так и не успел выдавить из себя ни единого комментария, как его силуэт стремительно налился призрачной прозрачностью и бесследно растаял в воздухе.

…………

В той самой съемной квартире, которую делили Форс и Сио.

Устроившись перед камином, мертвенно-бледная Форс откинулась на спинку мягкого кресла. Натянув на себя шерстяной плед, девушка пустила в ход медитацию, стремительно провалившись в глубокий, восстанавливающий сон.

Спустя пару часов она распахнула глаза. Силы благополучно вернулись, и лишь едва уловимые тени былой усталости всё еще читались на её лице.

Мисс «Фокусник» медленно, с шумом втянула воздух. Вновь выбросив правую руку вперед, она хищным жестом выдернула прямо из пустоты перед собой силуэт Германа Воробья.