А при таком раскладе удастся связать боем лишь малую толику сил Школы Розы.

Не дав Клейну с Эмлином и рта раскрыть для ответа, четыре головы Рейнетт Тинекер синхронно разомкнули губы, зачеканив с пугающей скоростью:

— Их… — Главной… — Мишенью… — Почти… — Наверняка… — Стану… — Я…

Эмлин внимал этому спектаклю с легкой долей недоумения. Впрочем, вампир без труда смекнул, что этот выуженный Германом Воробьем дух явно не лыком шит, щеголяет весьма заоблачным статусом и намертво повязан с фракцией Умеренности Школы Розы.

«И впрямь… Даже если „Матерь“ спит и видит, как бы стереть меня в порошок, подобный капкан почти стопроцентно выманит лишь госпожу посланницу…» — Клейн, погрузившись в секундные раздумья, сноровисто выкатил запасной вариант:

— Мадам, вы ударите по второму «Королю-Шаману» плечом к плечу со мной. Мы оба будем действовать в обличье фантомов, выуженных из пор истории.

«…А Герман Воробей, погляжу, питает к этому созданию из мира духов воистину искренний пиетет…» — не успела эта мысль пронестись в уме Эмлина, как он воочию узрел, что все восемь глаз на четырех жутких головах синхронно впились в него тяжелым, немигающим взором.

Юношу внезапно пробрал леденящий, пронизывающий до костей озноб, и он машинально поспешил вклиниться в дискуссию:

— И вы всерьез полагаете, что этот морок обведет фанатиков Школы Розы вокруг пальца?

Раз уж Клейн вынес подобную затею на суд, он почти стопроцентно уже выковал железобетонный план действий:

— В моих закромах пылится одна вещица, которую я вполне могу ссудить мадам Тинекер.

Обронив это, он перевел взгляд на саму посланницу:

— Этот артефакт способен виртуозно сымитировать любой паранормальный талант, что всплывет в вашем разуме.

— Я отчаянно уповаю на то, что, пустив его в ход, вы выудите из прошлого собственную историческую проекцию. А затем ваше подлинное тело просочится в состояние Сокрытия, перебросив искру сознания прямиком во фантом. При таком раскладе Школе Розы не хватит времени раскусить подвох. Они почти стопроцентно заглотят наживку и стянут все силы, дабы взять нас в глухое кольцо и стереть в порошок. И именно в этот критический миг мисс Шарон вкупе с Эмлином получат свой безупречный шанс для разящего удара.

— А если эти ублюдки окажутся куда параноидальнее и осмотрительнее, нежели я прикидываю…

Клейн выдержал многозначительную паузу, и на его губах заиграла хищная усмешка:

— То в это крошечное окно, ударив единым фронтом на пике нашей мощи, мы вполне сможем грубой силой вырезать одного «Короля-Шамана» прямо из-под носа у их Запечатанных артефактов.

— Стержневая загвоздка кроется лишь в одном: хватает ли вам дотошного, исчерпывающего понимания тех самых талантов для призыва образов из пор истории и перехода в Сокрытие?

— Первый фокус я могу играючи вам продемонстрировать, а вот со вторым — придется пораскинуть мозгами и нащупать выход.

Четыре головы Рейнетт Тинекер синхронно, словно по команде, качнулись вверх-вниз:

— Я… — Справлюсь… — Никаких… — Проблем…

— Черновой каркас операции таков. Все шероховатости и мелкие детали отшлифуете сами в ближайшие дни. — Клейн, лихорадочно прикидывая тающее время, всем своим видом дал понять, что не намерен сотрясать воздух долгими дискуссиями.

Шарон едва заметно, словно призрачная тень, кивнула:

— Единственной зияющей брешью остаются лишь агентурные сводки. Наставница сольет нам часть данных, а остальное мы планируем выпотрошить через прорицание на магическом зеркале.

Марич, подавшись вперед, вставил свое слово:

— В моей памяти намертво отпечатался тот самый сакральный знак, что ты тогда начертал.

А заодно он прекрасно помнил, что вопросы этой сокрытой во мраке сущности не слишком-то лезли в душу и отнюдь не заставляли сгорать от жгучего, парализующего стыда.

Эмлин, погрузившись в недолгие раздумья, с параноидальной осторожностью поинтересовался:

— И как же мы будем координировать наши удары с двух флангов?

— Не сумей мы ювелирно поймать нужный тайминг, весь план с треском полетит в тартарары.

Вампирские перстни «Розы клятвы» были попросту бессильны транслировать мысли, звуки и картины на столь колоссальных расстояниях.

Шарон искоса мазнула взглядом по Рейнетт Тинекер и произнесла:

— Подлинное тело наставницы останется с нами. Спустя ровно десять секунд после того, как Она просочится в Сокрытие, мы дадим старт нашей атаке.

— И стоит Ей лишь сбросить этот покров, как мы, плевать, увенчалась ли затея триумфом или фиаско, пулей уносим ноги.

«Она…» Эмлина словно током прошибло от этого уважительного обращения к божественной сущности, и юноша бессознательно скосил глаза на Германа Воробья.

В его памяти кристально ясно отпечаталось: эту самую заоблачную «Сущность» выудил из небытия не кто иной, как господин «Мир».