Истинное тело Клейна, уже давно покинувшее первоначальную позицию, невозмутимо вышагнуло прямиком из полыхающего в кожаном фонаре пламени.

Юноша искоса мазнул взглядом по этому гротескному скотному двору, который с изрядной натяжкой всё еще можно было величать им самим, и, резко опустившись на место, издал тихий смешок:

— Небольшой моцион после сытной трапезы — воистину панацея для здоровья.

Он даже словом не обмолвился о своей только что с треском провалившейся попытке дать деру. Ломал комедию так виртуозно, словно вообще ничего не стряслось.

Амон, всё так же вальяжно развалившись на своем месте, с готовностью подыграл пленнику, с улыбкой кивнув:

— Мне доводилось перелистывать немало людских фолиантов. В них и впрямь проскакивают подобные занятные выкладки.

Сделав паузу, Он небрежным жестом указал на возвышающуюся снаружи проекцию Рейнетт Тинекер:

— Стало быть, это и есть твой хваленый курьер?

Раскусить этот факт не составляло ни малейшего труда, а потому Клейн благоразумно не стал отпираться. Утвердительно угукнув, он ответил легким кивком.

— Какая досада, — Амон смерил фантом Рейнетт долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и с разочарованием поцокал языком, качнув головой.

Клейн, физически ощущая, как недавно поглощенные яства одно за другим бесследно испаряются в его желудке, задал резонный вопрос:

— И о чем же ты сокрушаешься?

— Мне стоило бы задержаться с тобой в Баклунде еще на пару деньков. Глядишь, дождались бы, пока твоя посланница принесет весточку, и вот тогда Она переметнулась бы ко Мне в курьеры, — Амон изящным жестом поправил хрустальный монокль на правом глазу и с усмешкой добавил: — Умыкнуть посланника ангельского калибра — это же воистину захватывающий вызов и великолепная забава, не находишь? Жизнь ведь должна искриться весельем, азартом и сладким предвкушением.

— Полностью разделяю твои взгляды, — с обезоруживающей искренностью отозвался Клейн.

— Какая досада, — щеголяющий в остроконечной шляпе Амон вновь покачал головой. — «Ночь» — это та самая сила, с которой надлежит держать ухо востро. Задержись мы там еще немного, и одному богу известно, в какую бы чертовщину всё вылилось.

Под эти слова «Ангел Времени» оборвал поддержку исторической проекции Рейнетт Тинекер, позволив фантому бесследно растаять прямо на глазах у юноши.

— Ты, погляжу, до смерти страшишься… Богини? — Клейн виртуозно нацепил на себя личину истового, благоговейного фанатика Богини Вечной Ночи.

Впрочем, в этой фальши не было особой нужды: как-никак, он всё еще числился благословенным Ночи.

Взор Амона плавно скользнул к кожаному фонарю в недрах полуразрушенного святилища. Глядя на тусклое, мутно-желтое сияние, Он проронил:

— Мне попросту не по зубам умыкнуть нужные секреты из-под покрова Сокрытия. Раскусить, какие еще капканы Она там расставила и где зарыт подлинный, критический узел Её интриг, решительно немыслимо.

Для Короля Ангелов из Пути «Мародера» подобная слепая зона служила поистине железобетонным поводом для параноидальной опаски.

Воспользовавшись тем, что надзиратель пустился в эти пространные объяснения, Клейн внезапно, мысленно зачеканил на языке гигантов сакральные титулы Богини:

«Богиня Вечной Ночи, что возвышается над звездным небом и превосходит саму вечность…»

Не успел он мысленно выплести и первую строчку, как сама мысль бесследно испарилась из рассудка. Не выстрой он этот план загодя, то и вовсе бы не почуял, что только что предпринял подобную отчаянную попытку.

Амон повернул голову в его сторону и с легкой усмешкой изрек:

— Решил прощупать почву? Надеялся, что, умыкнув твои мысли и слова, Я на чистых инстинктах прокручу их в собственной голове?

— Заруби себе на носу: стоит лишь вскарабкаться на четвертую Последовательность, став «Паразитом», как обретаешь стальную хватку над украденным. Можно играючи держать добычу в узде, позволяя ей всплыть лишь в самый идеальный, подходящий момент.

— Вон оно как, — едва заметно, понимающе кивнул Клейн. — Прими мою признательность.

Не прекращая этой светской болтовни, юноша в уме молниеносно препарировал свою только что с треском провалившуюся попытку побега, выковывая бесценные выводы:

«Благодаря намертво связывающим нас узам контракта и подчинения, из всего моего ангельского пантеона выудить именно госпожу посланницу — задачка самая плевая и безотказная;»

«Материализуя мороженое из рук Уилла в прошлом, я навожу тончайшие, ювелирные мосты с самим воплощением судьбы, выпрашивая крупицу благословенной удачи. Хм, каждый съеденный шарик — это эдакий концентрированный сгусток везения… Положа руку на сердце, я ведь спал и видел, как под ширмой этого десертного банкета втихую выдерну из пор истории самого „Змея Судьбы“;»