После суровой, ювелирной фильтрации Клейн вынес предварительный, железобетонный вердикт: его внутренний мир оставался первозданно чист.

Стало быть, даже если Амон втихую припрятал в его нутре своего «Червя Времени», это было лишь поверхностное «паразитирование», наглухо лишающее ублюдка возможности шпионить за его мыслями.

Нащупав этот спасительный островок безопасности, Клейн наконец-то позволил своим скованным в железной узде думам вырваться на волю. Юноша с головой ушел в препарирование текущей гибельной ситуации, лихорадочно выстраивая план грядущего выживания:

'Амон носит гордые титулы «Бога розыгрышей» и «Бога Обмана». Вся эта Его клоунада с прятками — чистой воды блеф, Он бы ни за что не стал разыгрывать такой спектакль исключительно ради праздной забавы… Вздумай Он просто потешиться, Ему бы ничего не стоило дождаться рандеву с подлинным телом, умыкнуть мою судьбу, наложить лапы на «Замок Истока» и уж тогда отрываться на полную катушку. При таком раскладе, даже грянь какой-нибудь фатальный форс-мажор, сорванный куш перевесил бы любые потери, и Он остался бы в безоговорочном плюсе…

Какое же, дьявол побери, второе дно Он таит в этой авантюре? Сумей я нащупать этот стержневой изъян, глядишь, и выудил бы тот самый, подлинный шанс на спасение…

«К тому же, стоило мне зачеканить мантру „ритуала передачи удачи“ на чистом китайском, как Он не выказал к этому диковинному языку ни малейшего интереса и даже не стал закидывать удочки с расспросами. Подобное ледяное равнодушие в корне расходится с Его извечным, маниакальным любопытством…»

«Э-э… А ведь чуть позже Он нарочито ввернул то самое словечко „баг“… Уж не виртуозный ли это был финт, дабы прощупать почву и посмотреть, какие ассоциации это у меня вызовет?»

«Но позвольте, Он же не умыкнул мои мысли! Впрочем, нет… Вздумай Он вырезать целый пласт раздумий, наглухо оторванный от предыдущих и последующих логических звеньев, я бы эту пропажу попросту не почуял…»

Клейн скрупулезно, до мельчайших деталей воскресил в памяти ту ситуацию. Опираясь на железную логическую цепь между своими домыслами, юноша железобетонно удостоверился: в тот самый миг его разум оставался нетронутым, и никто не копался в его мыслях.

И этот факт позволил ему, отталкиваясь от обратного, прийти к одному неоспоримому выводу.

Суть крылась в следующем: находясь в фазе глубокого «паразитирования», Амон мог преспокойно, в прямом эфире прослушивать абсолютно любые его думы, напрочь лишившись нужды прибегать к их воровству!

Вся эта клоунада, будто Ему сперва необходимо уловить враждебный помысел, дабы перехватить бразды правления — чистой воды блеф и дьявольский обман!

«Я так и знал. То глубокое „паразитирование“, через которое мне довелось пройти, разительно отличалось от картины, в красках расписанной стариком Паллесом…»

«Выходит, весь мой внутренний монолог на протяжении всего этого пути благополучно транслировался прямо в уши Амону. И мысли о Земле, и рассуждения о земляках-переселенцах, и те самые шуточки про воспитание отпрысков…»

«От одного лишь осознания этой первобытной жути кровь стынет в жилах…»

«Хвала небесам, еще на этапе подготовки к срыву ритуала возвышения Георга III я загодя подстелил соломку, просчитав риск угодить в глухой капкан и пасть жертвой „паразитирования“ Амона. Львиная доля тех мыслей, что я позволял себе „светить“, была диким симбиозом инстинктивных реакций и тщательно выверенной, умышленной распущенности. Этот изящный финт позволил мне убить сразу двух зайцев: с одной стороны, я скормил Ему порцию сокровенных тайн, втираясь в доверие, а с другой — наглухо упрятал в тени самый стержневой, критически важный замысел».

«Взять хотя бы нынешний расклад: ублюдок почти стопроцентно раскусил, что я отчаянно жажду выудить из Него побольше исторических секретов, дабы в кратчайшие сроки переварить эликсир „Ученого древности“. Вот только Ему невдомек, что до тотального усвоения мне осталась пара-тройка жалких шагов, а то и вовсе один-единственный триггер…»

«А с какой стати Амон добровольно ослабил хватку „паразитирования“, затеяв этот спектакль с прятками? Неужто причина кроется в том, что Он еще в седую древность слышал о Земле из уст Древнего бога Солнца, прикоснувшись к какому-то леденящему секрету? Быть может, Он рассчитывает, что под угрозой гибели я, ведомый инстинктом выживания, сделаю за Него ту грязную работу, которая Ему самому не по чину или не по зубам? Раз уж теория бьет в цель, в обозримом будущем этот замысел неминуемо вылезет наружу…»

«Что ж, придется виртуозно ломать комедию: делать вид, будто я ни сном ни духом не ведаю об этой многоходовочке, и отчаянно, по всем законам жанра, рвать жилы ради побега».

«Стоит лишь немного прийти в норму и восстановить силы, как я тотчас же предприму первую „попытку“!» — после еще одного недолгого забытья во «сне», Клейн наконец-то распахнул глаза.

Восседающий по соседству Амон, всё так же щеголяющий в остроконечной мягкой шляпе, с мягкой усмешкой смерил его взглядом и обронил: