Следом настал черед сливочного крем-супа, золотистой жареной трески, нежнейшего рагу из ягненка с зеленым горошком и запеченной картофельной кожуры, щедро сдобренных вереницей отборных вин. Все эти кулинарные шедевры один за другим выныривали из небытия и благополучно исчезали в желудке сыщика.

Пока длился этот пир, лимит существования самого первого стейка неминуемо иссяк, и мясо бесследно испарилось прямо изнутри. Впрочем, щедро набитый последующими блюдами желудок и организм Клейна были виртуозно одурачены, так и не почуяв этой потери.

Разумеется, кофейный столик вкупе с приборами приходилось то и дело призывать заново, иначе их эфирная суть рассеялась бы задолго до финала банкета.

Под занавес трапезы Клейн в очередной раз вытянул руку, выудив из пустоты изящную креманку, в которой сиротливо покоился шарик ванильного мороженого.

Подцепив десертной ложечкой ледяное лакомство, он отправил его в рот, с неподдельным упоением смакуя тающую на языке сладость.

Расправившись с порцией и так и не утолив аппетит, юноша выхватил из пор истории добавку.

Таким нехитрым макаром Клейн методично, один за другим, уничтожил целых пять шариков мороженого совершенно разных сортов.

И вот, когда его рука дернулась за шестой порцией, восседающий по соседству Амон внезапно усмехнулся:

— В хитросплетениях твоего рока прорезалась весьма занятная, нездоровая аномалия. Ты уже и без того до неприличия накачан удачей.

— Так вот в чем крылись твои приготовления?

Выброшенная вперед правая рука Клейна мгновенно окаменела в полувоздухе, а зрачки предательски расширились.

Практически в ту же долю секунды в непроницаемой тьме, далеко за кромкой спасительного света, мириады гротескных, искореженных бестий синхронно забились в жутких судорогах, в мгновение ока обратившись послушными марионетками сыщика.

На сей раз Клейн пошел ва-банк, залпом исторгнув из себя целую сотню «Червей Духа», отчаянно уповая, что хоть парочка этих счастливчиков умудрится ускользнуть от прожорливых лап Амона.

Вслед за этим силуэт облаченного в черное драповое пальто и простоволосого юноши по ту сторону кофейного столика резко исказился. Виртуозная рокировка — и место Клейна занял омерзительный, сплошь покрытый гноящимися язвами вампир.

Изящный столик вкупе с безупречным фарфором тотчас же брызнули мириадами трещин, словно вдребезги разбитое о камни стекло, и с сухим треском осыпались прахом.

Они стремительно канули обратно в исторические поры, дабы не засорять эфир и не вставлять палки в колеса грядущим призывам кукловода.

Не успела пройти и секунда, как сотня новоиспеченных кукол, помноженная на надежно укрытое невесть где подлинное тело Клейна, синхронно выбросила руки вперед. Эта армия болванчиков хищно вцепилась в пустоту, решив взять Короля Ангелов банальной, тупой массой, чтобы прорваться сквозь Его воровские барьеры.

В эту самую звенящую секунду каждый из них обернулся «Ученым древности».

То был коронный, абсолютный козырь из арсенала «Мага причуд» — подлинный исток той самой фундаментальной, качественной эволюции стези «Провидца».

Разумеется, фортуна каждого отдельного марионетки в этом таинстве оставалась абсолютно независимой, ни на йоту не пересекаясь с потугами соседей.

А вытянуть на свет божий Клейн отчаянно жаждал не кого иного, как саму госпожу посланницу Рейнетт Тинекер! Причем именно в той Её пиковой, устрашающей форме, что она явила в руинах Тюдора. Благодаря намертво связывающим их узам контракта и амулетам, этот ангельский фантом был для него самой податливой, легкодоступной добычей в бездонных порах истории!

Амон же и бровью не повел. Всё так же вальяжно развалившись на своем месте, Он с легкой ухмылкой наблюдал сквозь мерцающее стекло монокля, как сто один Клейн синхронно, в едином порыве надрывается над ритуалом.

Сотня с лишним правых рук слаженно прошила воздух и разочарованно вернулась ни с чем. Ни подлинному Клейну, ни его легиону кукол так и не улыбнулась удача — выудить Рейнетт Тинекер из пустоты не вышло.

И тут Амон плавно вскинул правую руку, небрежно, словно играючи, ухватившись за воздух прямо перед Собой.

Его рука едва уловимо потяжелела. С легким, ленивым рывком на себя Он вытащил наружу нечто воистину колоссальное. Прямо за стенами полуразрушенного святилища выросла исполинская, размером с монументальный замок тряпичная кукла. Облаченная в мрачное, густо усеянное вычурными деталями готическое платье, она была наглухо спелената хищными, извивающимися лозами.

То был не кто иной, как «Древняя Скверна» — Рейнетт Тинекер!

Этот ублюдок Амон внаглую, прямо из-под носа умыкнул выстраданную Клейном историческую проекцию!

В бездонных, рубиновых глазах исполинской куклы тотчас же зловеще отразилась вся сотня клейновских марионеток.

Абсолютно бесшумно, без малейших спецэффектов, болванчики — будь то копии самого сыщика или разношерстные монстры — синхронно вспыхнули тусклым светом. В мгновение ока их плоть перекроилась, обернувшись рогатыми козлами, пушистыми белыми кроликами и целым зоопарком прочего зверья.

«Деформирующее проклятие»!