И юноша ни на йоту не покривил душой. В конце концов, он, будучи «Шутом», уже благополучно наложил лапы на первичный контроль над Замком Истока. А финальная строчка его сакрального титула — «Король Желтого и Черного, владыка удачи» — была де-факто абсолютным синонимом того самого «Небесного Достопочтенного Небес и Земли».

Ним сотоварищи впали в глухое, звенящее молчание. Вперив взгляды в Клейна, они больше не могли скрыть проступивших в их глазах неподдельного, благоговейного пиетета и первобытного страха.

Сплетя воедино эти слова с тем сокрушительным «чудом», что чужак явил им секундой ранее, они мало-помалу начали искренне, всем сердцем веровать: тот самый таинственный господин «Шут» — и есть их долгожданный Спаситель.

Клейн обвел собравшихся ледяным, немигающим взором и ровно, без малейших эмоций отрезал:

— Отступите как минимум на сотню метров.

— Будет исполнено, господин Воробей, — Великий Жрец Ним покорно и без малейших колебаний дал свое согласие.

Дождавшись, пока Потусторонние Лунного Города благополучно разорвут дистанцию на нужное расстояние, Клейн хищным жестом выбросил правую руку в пустоту. Молниеносно выудив оттуда собственного двойника, он тут же бесследно испарился, укрыв подлинное тело в порах истории.

В следующую же секунду его исторический фантом уверенно зашагал прямиком к этой застывшей, монолитной пелене серо-белой мглы. Подойдя вплотную, двойник поднял правую руку и с силой впечатал ладонь в туман.

Рука уперлась в незримый, источающий леденящий холод барьер, что наглухо отсекал любые попытки пробиться сквозь него.

Просверлив преграду взглядом пару долгих секунд, Клейн приоткрыл рот и, сдавив голос до хриплого шепота, зачеканил на чистом китайском:

— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.

Эхо заклинания ударило о своды пустоши, однако стена серо-белой мглы перед ним так и осталась абсолютно глуха к зову. Ни малейшей дрожи, ни единой аномалии — барьер застыл в прежнем, первобытном оцепенении.

Прождав в звенящей тишине без малого минуту, юноша погрузился в секундные раздумья. С шумом втянув воздух, он вновь глухо затянул:

— Бессмертный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать;

— Небесный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать;

— Возвышенный Владыка Небес и Земли, дарующий благодать;

— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.

То была полная, безупречная мантра того самого ритуала «на удачу».

Едва последний слог слетел с его губ, как правая рука Клейна, всё так же намертво вдавленная в незримый барьер, внезапно почуяла пугающую, ощутимую вибрацию.

Серая мгла пошла крупной рябью, словно озеро, в которое с размаху швырнули исполинский валун.

Эти волны стремительно расходились вширь, сталкиваясь и наслаиваясь друг на друга, пока в их призрачном танце прямо перед Клейном не начали вырисовываться смутные очертания неких «врат».

Внезапная ослепительная молния распорола небеса, резкой вспышкой выхватив эту завораживающую картину из мрака. Застывшие поодаль Потусторонние Лунного Города во все глаза, с расширившимися от первобытного трепета зрачками, завороженно наблюдали за происходящим, не в силах оторвать взгляд.

Те же следопыты, что подоспели позже и отродясь не лицезрели подобной чертовщины, и вовсе потеряли дар речи, задыхаясь от бьющего через край, неконтролируемого благоговения.

В их глазах происходящее являлось ничем иным, как безоговорочным, неоспоримым чудом божественного толка!

Клейн затаил дыхание, отчаянно дожидаясь, пока призрачные створки обретут плотность. Увы, зыбкая рябь в итоге мучительно медленно сошла на нет — до триумфа не хватило какого-то жалкого шага.

…Выдержав глухую паузу, юноша вновь принялся шепотом чеканить заклинание. Он повторял мантру раз за разом, однако клубящаяся в недрах серо-белой мглы рябь, пускай и не угасала окончательно, вылепить полноценный, железобетонный силуэт «врат» так и не смогла.

На какую-то долю секунды сыщика посетила шальная мысль пустить в ход весь обряд от начала до конца: выставить на алтарь четыре порции съестного и затянуть мантру, отмеряя те самые шаги против часовой стрелки. Впрочем, он тут же беззвучно, с едкой самоиронией рассмеялся над собственной глупостью.

Проверни он подобный финт, и его дух молниеносно, со свистом унесло бы прямиком в чертоги Замка Истока, а вовсе не распахнуло бы этот незримый, преграждающий путь барьер.

С шумом выдохнув, Клейн хищным жестом выудил из пустоты золотую монету. Сноровисто пустив в ход прорицание, он выковал железобетонный вердикт: исход полноценного таинства в точности совпал бы с его догадками.

«Неужто время и впрямь еще не пришло, и Апокалипсис пока не наступил?» — Клейн неотрывно, тяжелым взором буравил глухую серо-белую пелену, замерев словно изваяние на долгие, звенящие минуты.