«Сработало? Выходит, ритуал и впрямь бьет в цель, просто задержка оказалась какой-то немыслимо чудовищной…» — сердце Клейна радостно екнуло. Не теряя ни доли секунды, он плавно вскинул правую руку и слегка опустил ладонь, властным жестом приказывая Потусторонним Лунного Города хранить глухое, мертвенное безмолвие.
Следом юноша затаил дыхание. Титаническим усилием воли усмирив вихрь мыслей, он превратился во всепоглощающий слух.
Гулкое эхо, блуждающее в недрах серо-белого тумана, казалось, исторгалось целым легионом неведомых сущностей. Эти голоса дико сплетались воедино: то глушили и перебивали друг друга, то намертво сливались в единый, пронизывающий до костей резонанс.
Мало-помалу этот звуковой хаос начал обретать для Клейна кристальную ясность, особенно в моменты того самого мощного резонанса.
И язык этот был ему до боли знаком. Казалось, неисчислимая толпа незримых прихожан синхронно, в едином порыве чеканит одно-единственное сакральное имя.
И имя это звучало так:
— Бессмертный Почтенный Неба и Земли.
Глава 1215 Время еще не пришло
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать.
Расслышав доносящиеся из самых недр серо-белой мглы слова, Клейн едва уловимо вздрогнул, а его затылок мгновенно онемел от леденящего покалывания.
Это пугающее чувство молниеносно расползлось от макушки по всему телу, покрывая кожу россыпью мелких мурашек.
В материальной реальности этот титул — «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать» — звучал из чужих уст всего лишь во второй раз. Впервые его произнес Амон, виртуозно умыкнув мысль самого юноши. Вот только «Богохульник» ни сном ни духом не ведал о подлинном смысле этих слов, так и не овладев этой «мантрой» по-настоящему.
А значит, если препарировать суть, то именно сейчас эти слова прозвучали впервые.
Здесь, на самых рубежах легендарного «Западного континента», у порога своей бесследно исчезнувшей родины, Клейн впервые в реальном мире услышал то самое заклинание, что стало катализатором его «переселения». Он услышал один из самых сокровенных секретов, запрятанных на дне его души, услышал тот самый сакральный титул в восточном стиле, чья истинная адресация до сих пор оставалась тайной за семью печатями.
Он замер как вкопанный, в то время как рассудок затопила звенящая, глухая пустота. В ушах неумолимо раскатывались то размытые, то кристально ясные возгласы и молитвы:
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать…
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать…
— Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать…
Лишь когда это эхо начало стихать, почти полностью растворившись в небытии, Клейн с горем пополам вынырнул из оцепенения и взял мысли в узду.
Будучи фальшивым божеством, за чьей душой числился немалый багаж «теневых махинаций», он на чистых инстинктах поймал первую мысль:
«Я ведь взял и внаглую перекроил „Небесного Достопочтенного Небес и Земли“ в „Короля Желтого и Черного, владыку удачи“… Не обрушится ли теперь на мою голову небесная кара?»
В те давние времена, когда он только-только выковывал свой трехчастный сакральный титул «Шута», первая строчка служила ширмой для его собственной истории и статуса. Грешным делом полагая себя пришельцем из иных миров и до смерти страшась засветить этот факт, он благоразумно заменил «Шута из другого мира» на «Шута, что не принадлежит этой эпохе». Кто бы мог подумать, что именно этот финт нечаянно ударит в самую суть! Вторая же строчка намертво привязывала к нему серую мглу и Замок Истока, делая адресацию молитв безупречно точной.
Дабы воздвигнуть железобетонные рамки и наглухо отсечь любые кривотолки, третьей строчкой Клейн пустил в ход смысловой перевод той самой финальной фразы заклинания — «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать».
Поначалу юноша не видел в этом ни малейшего подвоха. Позже его начали грызть небезосновательные подозрения: а не являлся ли истинным виновником его «переселения» сам прежний владыка тех диковинных световых врат в недрах Замка Истока? Тот самый «Небесный Достопочтенный», нацепивший на себя восточную личину? Впрочем, нельзя было сбрасывать со счетов и обратный вариант: «Небесный Достопочтенный» и был Его подлинным, первозданным нутром, поверх которого Он натянул свежий фасад, более подходящий нынешнему мирозданию. Вот только какую именно маску Он избрал, сыщику пока раскусить не удалось.
Как ни крути, а в материальном мире этот титул отродясь не звучал из чьих-либо чужих уст. А потому Клейн, пускай и терзался сомнениями, то и дело холодея от первобытного страха, на деле давно задвинул эту проблему на задворки сознания. Казалось, он попросту сроднился с этой мыслью.
Однако прямо сейчас, в эту самую звенящую секунду, это бесконечное эхо «Небесного Достопочтенного» обрушилось на него, словно залпы тяжелой корабельной артиллерии. Удары били точно в сердце и разрывали рассудок, безжалостно выпуская наружу весь тот леденящий ужас и тревоги, что годами копились на самом дне его подсознания.
Титаническим усилием воли усмирив панику, Клейн заставил себя включить ледяной рассудок и принялся скрупулезно препарировать текущий расклад: