«Раз уж дело лишь в заоблачном калибре, мне это вполне по зубам…» — Клейн, выдержав пару секунд на раздумья, с подчеркнутой, безупречной учтивостью попросил:

— Не сочтете за труд развернуть этот ритуал еще раз, по всем правилам? Я бы очень хотел погреть уши и послушать эти звуки.

Подобная вежливость напрочь лишала Нима малейшей возможности отказать, да он бы и не отважился.

Слегка замявшись, старец всё же проронил:

— Как вам будет угодно. Вот только львиная доля материалов осталась в Лунном Городе. Вам придется немного обождать, пока мы сбегаем за ними.

Клейн на долю секунды задумался и спросил:

— Вам самому доводилось пускать в ход этот оккультный скарб?

— Приходилось, — с искренним недоумением в голосе отозвался Ним.

Юноша ответил свинцово-безмятежным кивком:

— В таком случае приступайте к таинству прямо сейчас. Просто укажите мне, когда именно и в каком конкретно месте поблизости вы прибегали к ним в последний раз.

Глава 1214 Звук

Выслушав ответ Великого Жреца Нима, Клейн, сжимая в руке керосиновую лампу, отмахал вдоль кромки серо-белого тумана шагов двадцать-тридцать вправо.

Затем он наполовину прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то незримому. Это заставило плетущихся чуть позади Потусторонних Лунного Города наглухо затаить дыхание — бедолаги до смерти боялись издать хоть звук и потревожить посланника божества.

Спустя четыре-пять долгих секунд Клейн плавно выбросил правую руку вперед, сделав медленное, хватательное движение прямо в пустоту.

В то же мгновение из небытия прямо в реальность с глухим стуком материализовался сложенный из камня алтарь. На его поверхности уже покоились три сальные свечи вкупе с семью-восьмью разновидностями духовных материалов.

Ним, будучи полубогом четвертой Последовательности, на долю секунды опешил, решительно отказываясь верить собственным глазам.

Буквально недавно, узрев, как Герман Воробей выудил из воздуха трость для исцеления соратников, старец грешным делом прикидывал, что этот чужак просто владеет пространственными талантами или же опирается на благодать того самого господина «Шута». Однако теперь эти железобетонные выводы с треском рухнули, ибо и этот алтарь, и эти свечи, и разложенные оккультные ингредиенты были знакомы Великому Жрецу до боли.

Всё это он когда-то использовал сам!

«Неужто ему по зубам вытягивать наружу вещи, которыми пользовался я сам? Что это за чертовщина — власть, берущая исток в самой истории, в самой реке времени?» — Ним, лихорадочно перебирая в памяти крохи уцелевших в Лунном Городе древних летописей и опираясь на свой багаж знаний о полубожественных эшелонах, смутно нащупал первичную догадку.

В этот самый миг Клейн повернул голову и, устремив ровный взгляд на Великого Жреца, проронил:

— Можете приступать.

Ним тихо, с легким шумом втянул воздух. Под пристальными взорами Адара, Син, Руса и остальных следопытов старец шаг за шагом приблизился к жертвеннику, сноровисто воздвигнув Стену Духовности.

Скрупулезно окинув взглядом вырезанные на камне символы, печати и витиеватые узоры, и железобетонно удостоверившись, что всё в норме, он принялся за таинство. Старец действовал с пугающей, отточенной до автоматизма сноровкой, следуя намертво впечатавшемуся в память алгоритму.

Под самый занавес ритуала он низко склонил голову и глухим, вибрирующим баритоном затянул:

— Неизменная мгла;

— Барьер, сковавший время и пространство;

— Сущность, вмещающая в себя всё сущее…

Не успело эхо молитвы стихнуть, как Клейн уже всецело переключил внимание на ту самую пелену серо-белого тумана, отчаянно уповая уловить хоть какой-нибудь звук из её непроглядных недр.

Дабы подстелить соломку, юноша виртуозно дернул за ниточки незримого легиона своих марионеток-бестий, что рыскали в окрестной тьме. Он расставил болванчиков широкой цепью, одного за другим через равные интервалы, чтобы ни один подозрительный шорох или след не ускользнул от его всевидящего ока.

Увы, вплоть до полного завершения таинства он так и не запеленговал ни малейшей аномалии.

Потомившись в ожидании еще какое-то время, Клейн наконец перевел тяжелый взгляд на Великого Жреца Лунного Города Нима и с ледяным спокойствием бросил:

— Давайте еще раз.

…………

Баклунд, Район Императрицы. В кабинете особняка графа Холла.

Дождавшись дозволения, Одри толкнула створку и переступила порог. Её батюшка, граф Холл, и старший брат Хибберт как раз вели жаркую дискуссию.

— Ох, милая, сдается мне, ты выглядишь слегка побледневшей? — граф Холл тотчас перевел ласковый взор на вошедшую дочь.

Одри на сей раз благоразумно отбросила любые маски и «отыгрыш». Девушка лишь искренне, с явной натугой выдавила из себя слабую улыбку: