Ведь едва «Суд» Сио благополучно разорвала дистанцию и покинула первую линию огня, она, строго следуя заготовленному сценарию, тут же вознесла мольбы господину «Шуту». Уловив этот набатный зов, Клейн немедля выкроил момент, воспарил над серой мглой и сквозь темно-красные звезды «Отшельника» и «Справедливости» взял разворачивающуюся кровавую баню под свой всевидящий колпак.

А в процессе марш-броска на второй фронт «Справедливость» Одри тоже улучила секунду для истовой молитвы, тем самым даровав Клейну власть пустить в ход её багровую звезду в качестве якоря для прямых, разрушительных ударов по материальной реальности.

Именно эта крошечная заминка и стала причиной того, почему подлинное тело Одри подоспело к месту сечи чуть позже леди «Отшельника».

«Опираясь на откровения „волшебного зеркала“ Арродеса, недра третьего яруса „Шкатулки Былых Времен“ таят в себе поистине хтоническую, леденящую кровь угрозу. Я-то грешным делом полагал, что „Истинный Творец“ ссудил эту дрянь Бутису исключительно ради того, чтобы в роковой миг устроить грандиозный, первобытный апокалипсис и во всей красе выгулять свой титул злого божества. И кому бы в голову пришло, что замок там наглухо заело…» — с этими мыслями Клейн искоса мазнул взглядом по глубокой багровой звезде мисс «Фокусника». Юноша с тревогой подметил, что светило намертво затянула пепельно-черная, густая корка. Звезда словно окоченела, напрочь лишив его возможности пронзить взором эту пелену и вынести вердикт о самочувствии писательницы.

С подобной вопиющей аномалией сыщик сталкивался впервые. Это кристально ясно вопило о том, насколько заоблачен калибр и непостижима мистика «Шкатулки Былых Времен».

А тот самый морок со «Спящей красавицей» и сокрушительное «Копье Лонгина», что он воочию лицезрел в бою, и вовсе подкинули ему щедрую пищу для дерзких размышлений:

Еще на той кулуарной сходке, выведав подноготную таланта «Воссоздание мистики», Клейн безжалостно отправил в утиль все свои прежние гипотезы насчет сказочного арсенала Бернадетт.

Изначально он всерьез полагал, будто великий император Рассел, черпая вдохновение из земных сказок, целенаправленно вылепил эти заклинания для своей ненаглядной дочурки. Либо же сама Бернадетт, оставшись сиротой после бесславной гибели отца, виртуозно соткала их из услышанных в детстве баек, дабы унять щемящую тоску. Однако нынче расклады кричали о совершенно ином: весьма вероятно, что львиная доля сказок, рожденных задолго до Первой Эпохи, и являла собой ту самую, первозданную «мистику»!

А это железобетонно означало лишь одно: корни тех самых небылиц уходят в подлинные, отгремевшие в материальном мире паранормальные инциденты. По мере того как слухи расползались в массах, они мало-помалу обрастали шелухой, превращаясь в байки. А уж потом всякие там литераторы брали их на карандаш, дотошно препарируя и перекраивая на свой лад.

'Это безупречно бьется с тем самым пророчеством о параде планет. Мистика ни на йоту не покидала этот мир, она всегда таилась где-то поблизости. Просто в «земную эпоху», предшествовавшую Первой, её до поры до времени наглухо сковывала и запечатывала некая непостижимая, хтоническая мощь…

И если моя теория бьет в яблочко, то на многие земные предания и небылицы теперь можно взглянуть под совершенно иным, пугающим углом… Немудрено, что на свет божий вылезло то самое «Копье Лонгина»… Одному богу известно, не завязана ли на мистику и байка о Персиковом источнике. Нужно будет при случае шепнуть леди «Отшельнику», пусть закинет удочки — глядишь, сумеет выковать из этой легенды какое-нибудь новенькое, зубодробительное заклинание…

До сих пор остается загадкой, успела ли Бернадетт вскарабкаться на ступень «Ученого-мистика» еще до того, как император сыграл в ящик. Будь оно так, сам черт ногу сломит, кто именно сотворил эту сказочную магию: то ли сам Рассел, сорвавшись на первую Последовательность Пути «Тайноведа», то ли «Королева Мистики» Бернадетт собственными руками… Как бы там ни было, великий император на закате дней почти стопроцентно раскусил, что эти детские байки насквозь пропитаны мистикой и из них можно виртуозно зачерпывать мощь. Эх, какая досада, что в поставленных Бернадетт дневниках на этот счет зияет глухая дыра, и мне не по зубам выпотрошить подлинные мысли и гипотезы Рассела из тех времен…

Быть может, Его маниакальная, слепая тяга во что бы то ни стало прорваться на луну как раз и брала истоки из жажды железобетонно удостовериться в кое-каких догадках?

Как ни крути, а львиная доля мифов — чистой воды фальшивка, выжать из них хоть каплю силы попросту немыслимо. И сетевая литература моей эпохи тут тоже пасует…' — Клейн издал тихий, горький вздох. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша вновь с головой ушел в созерцание поля брани.

Тем временем в недрах развороченной, осевшей рощи «Отшельник» Катлея вкупе со «Справедливостью» Одри, воочию узрев леденящую метаморфозу Бутиса, словно сговорившись, благоразумно прекратили накачивать талисман духовностью и отменили «Телепортацию».