В следующее же мгновение копье, густо усеянное пятнами запекшейся багровой крови, с оглушительным треском пробило непроглядные створки, хищно ворвавшись в то самое пространство, где укрывался Бутис.

Силуэт святого судорожно отступал, безостановочно дробясь и перерождаясь во всё новые и новые иллюзорные врата. Одни были вытесаны из двух изогнутых каменных изваяний, другие зияли дырами размером с кулак прямо у косяка, третьи щетинились серебряными гвоздями, а четвертые сплошь пестрели первобытной мистической вязью. Этот лабиринт наслаивался сам на себя, выстраивая неисчислимую, бесконечную череду преград.

Абсолютно бесшумно «Копье Лонгина» пронзало эти призрачные заслоны один за другим. Разрушительный марш не ведал ни малейших заминок, напрочь лишая «Святого Тайн» и шанса на спасительный побег.

Не минуло и секунды, как источающее всесокрушающую ауру истребления окровавленное оружие стерло в пыль мириады эфемерных врат. И пусть его первозданная мощь заметно померкла, острие наконец-то безошибочно впечаталось прямо в грудь мишени.

Тело Бутиса вмиг покрылось густой паутиной зияющих трещин, уподобившись вдребезги разбившемуся оземь хрупкому фарфору.

С сухим, тошнотворным хрустом «Святой Тайн» налился непроницаемой чернотой, разлетевшись на крошечные осколки, густо усеявшие пол.

Разрушенная плоть совершенно не походила на истинное тело — скорее, это была лишь его жалкая тень.

То была техника теневого двойника, которую он в свое время виртуозно «запечатлел» у одного из святых третьей Последовательности из свиты «Истинного Творца».

Разумеется, не воздвигни он тот исполинский, многослойный лабиринт из «врат», изрядно погасивший пробивную мощь «Копья Лонгина», Бутис был железобетонно уверен: его собственное тело неминуемо разлетелось бы в прах вместе с теневой обманкой.

Чудом вырвавшись из-под этого смертоносного удара, Бутис титаническим усилием воли подавил накатывающее головокружение и сокрушительный ментальный шквал от обнаженной неполной мифической формы Катлеи. В его глазах стремительно соткалась исполинская, напрочь лишенная чешуи серебристо-белая змея.

Рептилия вымахала до столь гротескных размеров, что наглухо затопила собой зрачки святого. Её туловище сплошь пестрело сложнейшей вязью узоров и оккультных печатей, сплетающихся в мириады таинственных, вращающихся колес.

Хищно впившись зубами в собственный хвост, тварь слилась воедино с бесчисленными иллюзорными реками. Этот водоворот вылепил исполинский, размытый и дышащий эфемерностью круг, который мерно, неумолимо вращался. А по его краям роились всевозможные сакральные символы, каждый из которых олицетворял свой, уникальный вариант грядущего.

Внезапно еще не успевшие растаять черные осколки на полу разом взмыли в воздух, стремительно слепившись обратно в фигуру Бутиса.

Окровавленное «Копье Лонгина» пулей полетело вспять сквозь одну за другой материализующиеся из небытия призрачные створки, пока благополучно не вернулось прямиком в руки гротескного, копошащегося «черного сгустка».

Та самая аура, от которой кровь стыла в жилах и рождался первобытный ужас, отхлынула подобно морскому отливу, наглухо покинув комнату.

Испещренная зияющими разломами и усыпанная моргающими глазами хтоническая масса судорожно заизвивалась. Сжавшись, она вновь обернулась фигурой женщины в темном капюшоне и черной мантии с пурпурной вязью.

Всё мироздание под этими сводами откатилось ровно к тому мгновению, что предшествовало активации магии «Гадкого утенка».

«Перезагрузка судьбы»!

Этот козырь являлся одним из щедрых даров, которые «Святой Тайн» Бутис выслужил себе за разгром династии Авраам — паранормальный талант первой Последовательности, виртуозно «запечатленный» у самого «Ангела Судьбы» Уробороса.

Разумеется, этот суррогат колоссально уступал подлиннику. Его мощи хватало лишь на то, чтобы «перезагрузить» жалкие три секунды реальности, и то — исключительно в рамках одной-единственной пробитой комнаты. Дотянуться своим эффектом хотя бы до всего первого этажа доходного дома ему было попросту не по зубам.

Едва «перезагрузка» завершилась, загодя изготовившийся «Святой Мрака» Косма молниеносно перешел в наступление.

«Выпасаемая» им искаженная черная тень, некогда принадлежавшая вампирскому графу, широко раскинула руки, театрально изобразив объятия, обращенные к багровой луне.

Мрак вокруг Катлеи вмиг вздыбился ревущим валом. Из пустоты стремительно выковались мириады призрачных, но несокрушимо прочных черных цепей, намертво сковавших пиратку на месте.

Синхронно с этим густо устилающая полы, стены и потолок кровоточащая плоть с безумным чавканьем сплелась воедино. Из этого месива вырос закованный в глухие черные латы рыцарь. Сжимая в руке громоздкий, мрачный двуручный меч, он источал первобытную, подавляющую ауру.

Сквозь узкую прорезь забрала «Черного Рыцаря» хищно мерцали два багровых сгустка света. Этот взор в долю секунды намертво пригвоздил стоящую подле тыквенной кареты даму в капюшоне.