А в упряжке вместо благородных скакунов копошилась целая свора здоровенных серых крыс.

То была не кто иная, как сама «Адмирал Звезд» Катлея. Вот только её лицо, фигура и вся аура претерпели воистину пугающую метаморфозу.

Этот морок щедро даровала ей магия «Золушки»!

— Стержневым, абсолютным козырем «Ученого-мистика» — полубога четвертой Последовательности из Пути «Тайноведа» — являлся талант «Воссоздание мистики». Эта власть кристально ясно воплощала в жизнь незыблемую максиму: «Знание — сила».

Если рубить суть с плеча: любой «Ученый-мистик» мог играючи зачерпывать мощь прямиком из собственного богатого багажа оккультных тайн, вылепливая на их основе всевозможные чары и колдовство. Причем убойная сила таких заклинаний взлетала до небес ровно в той степени, в какой первоисточник — то бишь само мистическое знание — оставался сокрытым во мраке и недоступным для широких масс.

Железобетонно работало и обратное: стоило какой-нибудь древней легенде или секрету всплыть на свет божий, превратившись в бульварную сплетню и растеряв свой первозданный ореол таинственности, как магия, выкованная из этого источника, тут же обращалась в жалкую пустышку.

Катлея и сама не знала, почему Королеве удается создавать из личных сказок, рассказанных ей императором Расселом, столь разнообразные, дышащие волшебством заклинания. Впрочем, это ничуть не мешало пиратке перенимать этот арсенал и пускать его в ход — как-никак, она тоже успела наслушаться этих сказок из уст «Королевы Мистики».

Таинство, с помощью которого она временно преобразилась и нацепила на себя маскировку, звалось «Золушка». А вот в пучину иллюзий «Святого Тайн» Бутиса ввергла «Девочка со спичками». Именно этот виртуозный морок наглухо обрубил ублюдку возможность «Телепортироваться» прочь, выковав идеальное окно для грядущей сечи.

И в тот самый миг, когда Бутис сбросил с себя пелену грез, восседающая в тыквенной карете «Золушка» плавно ступила на землю. Раскинув руки в стороны, девушка заставила соткаться прямо у себя за спиной исполинский призрачный крест.

Казалось, Катлея несла это иллюзорное распятие на собственных плечах.

В пустовавшем мгновение назад зале один за другим затеплились огоньки свечей. Тусклое пламя выхватило из полумрака длинный стол, до краев заваленный кусками сырой плоти и кровью.

Вокруг этого пиршественного стола толпились три донельзя размытых, гротескных силуэта. Намертво вцепившись в куски мяса, они с первобытной жадностью, безостановочно их пожирали.

Словно почуяв чужое присутствие, эта троица теней синхронно повернула головы, устремив взор прямиком на Бутиса. От их немигающего взгляда сердце «Святого Тайн» сорвалось в бешеный галоп, а из самых недр души поднялась леденящая, пронизывающая стужа.

В его ушах тотчас же раскатилось призрачное, тошнотворное эхо хруста, чавканья и влажного жевания. Полубог физически ощутил бьющую через край, ничем не прикрытую злобу и ненасытный, всепоглощающий голод.

У Бутиса судорожно дернулось веко. Резко опустив голову, он затравленно уставился на зажатую в руках «Шкатулку Былых Времен».

Оказалось, что этот серебристо-черный, дышащий хтонической мистикой ларец невесть когда распахнулся сам по себе!

Магия, которую Катлея только что пустила в дело, носила имя «Пир Предательства». Её истоки крылись в том самом сокровенном знании о «Гибели Древнего бога Солнца», что пиратка выудила на собрании Клуба Таро. Суть колдовства сводилась к одному: на краткий миг пробудить или вдохнуть искру разума в артефакты, находящиеся в руках мишени, заставив те совершить вероломное «предательство»!

Вне всяких сомнений, столкнись ты с Запечатанной реликвией, которая и без того питает к своему носителю глухую, разъедающую ненависть — эффект от таких чар превзойдет все мыслимые ожидания.

Впрочем, не заручись Катлея негласной, железобетонной эгидой господина «Шута» во время каждой слежки за сходками, она бы ни за какие коврижки не отважилась прибегнуть к этому колдовству.

Стоило бы лишь той самой троице главных лиц этого «Пира Предательства» почуять её зов, как пиратская владычица неминуемо сыграла бы в ящик. Сгинула бы бесславно, не имея ни малейшего шанса на сопротивление, захлебнувшись в леденящем, первобытном ужасе.

Именно поэтому «Ученые-мистики» испокон веков считались кастой, висящей на волоске от гибели. Вся их сокрушительная мощь зиждилась на балансировании по самому краю зияющей Бездны. Они черпали силу из того, о чем не следовало знать, на что не стоило смотреть и чему запрещалось внимать.

И на их фоне «Королева Мистики» Бернадетт, способная лепить заклинания из личных отцовских сказок, на ступени «Ученого-мистика» была в разы, несоизмеримо безопаснее своих не столь везучих коллег.

Глава 1196 «Гадкий утенок»