Схлопотав подобную преграду, «Святой Тайн» Бутис потерпел глухое фиаско в попытке просочиться в духовный мир. Перед его взором словно выросли исполинские, насквозь проржавевшие и чудовищно тяжелые врата, наглухо забаррикадировавшие спасительный путь.

Впрочем, для самого Бутиса преграды такого калибра были сродни картонным ширмам. Немного перегруппировавшись, он мог бы играючи пустить в ход «Открытие дверей» и вырваться на волю.

Но именно в эту секунду на том самом пятачке, где барахталась облаченная в черную с пурпурной вязью мантию женщина-полубог, грянула новая аномалия!

В глазах Катлеи ослепительно полыхнули россыпи серебристо-белых искр. Сливаясь воедино, они стремительно сплетались в очертания исполинской, дышащей мистикой змеи.

То была «Мимолетная удача» — фокус, виртуозно выуженный ею из крови самого «Змея Судьбы».

И ревущий шторм молний, и раскаленное световое копье, и даже сокрушительный выпад «Черного Рыцаря» — абсолютно все атаки в эту долю секунды ушли в «молоко». Катлея словно застыла в самом эпицентре незримого, безмятежного ока тайфуна, оставаясь невредимой, как бы неистово ни бушевало вокруг смертоносное пекло.

Разящие удары и капканы контроля либо виртуозно огибали её стороной, либо с треском разбивались друг о друга. Они не только потерпели тотальное фиаско, но и парадоксальным образом сыграли ей на руку, изрядно размягчив сковавшие её путы «тьмы».

Долю секунды спустя Катлея слегка выгнула спину. Прямо из её плоти пробилась россыпь белоснежных, иллюзорных перьев. Это оперение отнюдь не было ангельским — оно брало свой исток от «Лебедя».

«Лебедя», в которого превратился «Гадкий утенок».

А что до того, чем именно являлся этот «Лебедь», для полубога четвертой Последовательности ответ лежал на самой поверхности: неполной формой мифического существа.

И «Гадкий утенок» тоже мог обернуться этим самым «Лебедем»!

Это была сокрушительная магия, дозволяющая «Ученому-мистику» обнажить свою неполную мифическую форму — ровно раз в сутки, на жалкие десять секунд.

Плоть Катлеи мгновенно пошла зияющими трещинами. В недрах этих разломов забугрилось кровавое месиво, стремительно вылепливая кристально четкие, черно-белые глазные яблоки.

Мириады этих глаз ледяным, безучастным взором сканировали округу. Казалось, они являют собой само материальное воплощение первобытных, колоссальных знаний, отчего даже фигура, служащая им сосудом, истончилась, обратившись в гротескный, абстрактный черный сгусток прямиком из более высоких измерений.

Едва узрев эту копошащуюся, плотную россыпь глаз, «Святой Тайн» Бутис и «Святой Мрака» Косма почувствовали, как земля уходит из-под ног. В их рассудках громовым эхом взревел шторм, сотканный из чистого знания.

Тот самый слой кровоточащей плоти, наглухо спеленавший комнату, зашелся в мелкой, судорожной дрожи. Ошметки мяса то с чавканьем осыпались вниз, то хаотично, слепо извивались.

Именно в этот самый миг сквозь барьер из живой плоти просочилась пугающая, немыслимая аура. Она ревущим потоком хлынула на первый этаж ветхой ночлежки, в долю секунды наглухо затопив абсолютно каждый дюйм пространства.

И «Святой Тайн» Бутис, и «Святой Мрака» Косма синхронно попали под сокрушительный прессинг этого устрашения. Их тела, умы и сами души провалились в пучину бесконтрольного, глухого оцепенения.

То была качественно эволюционировавшая «Драконья аура» — всесокрушающее «Лишение разума»!

Улучив этот безупречный момент, испещренный зияющими разломами и усыпанный глазами «черный сгусток» соткал прямо перед собой иллюзорное длинное копье.

Дизайн копья дышал архаикой, а от самого острия и до древка оно было густо усеяно кляксами и брызгами запекшейся, багровой крови.

Оружие источало невыразимо жуткую ауру разрушения и первобытной бойни, словно в седую древность ему довелось пустить кровь некоей воистину великой сущности.

Со свистом это леденящее душу копье сорвалось в полет, хищной стрелой устремившись прямиком в застывшего как истукан «Святого Тайн» Бутиса.

Под сводами комнаты разом, бесследно испарились все звуки и мельчайшие детали, даже давящая «Драконья аура» непостижимым образом сошла на нет. В мироздании остались лишь тот самый оскверненный кровью наконечник да тело Бутиса — и неумолимо, фатально тающее расстояние между ними.

«Копье Лонгина»!

Глава 1197 Ментальный шторм

Окровавленное копье, казалось, вынырнувшее из недр не поддающейся исчислению седой древности, без остатка выжрало само присутствие всего сущего под сводами комнаты, молниеносно вонзившись в плоть «Святого Тайн» Бутиса.

Фигура жестковолосого шатена стремительно подернулась призрачной дымкой, обернувшись монументальными, непроницаемо-черными двустворчатыми вратами.

Синхронно с этой метаморфозой полубог вынырнул по ту сторону «двери». Наглухо отсеченный от этого леденящего душу оружия, он застыл в совершенно ином измерении, сверля угрозу тяжелым взглядом издалека.