Спустя от силы пару-тройку минут небеса над Баклундом внезапно заволокло свинцовой, тяжелой тучей. В самих же недрах собора Святого Ветра, казалось, ослепительно сверкнула серебристо-белая молния — впрочем, ни одна живая душа этой чертовщины так и не заметила.

Глава 1189 День Зимних даров

Свинцовые тучи, нависшие над городом, рассеялись так же внезапно, как и сгустились, а под сводами собора Святого Ветра воцарилась привычная, безмятежная рутина.

В неприметном, глухом переулке неподалеку Клейн устало растер лоб и, нервно дернув уголком губ, проворчал:

— Жалко дать артефакт, так бы и сказали… Какого дьявола понадобилось стирать в порошок мою марионетку…

Тяжело выдохнув, сыщик стремительно поблек и бесследно испарился в воздухе — отпущенное исторической проекции время всё равно неумолимо подходило к концу. Как ни крути, скопированные «Архивариусом» таланты заоблачного эшелона разительно уступали оригиналам. Для мастера шестой Последовательности выудить из небытия фантом третьей ступени было поистине неподъемным, чудовищным бременем. И пускай Клейн, будучи «Ученым древности», виртуозно перебросил в двойника собственное сознание, изрядно срезав энергозатраты, долго поддерживать этот морок Форс всё равно не смогла бы.

…………

Предместья Баклунда, низовья реки Тассок.

Леонард, надежно упрятав алую перчатку, размеренным шагом направлялся к загодя намеченной точке.

Внезапно подкорку резанул слегка надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра:

— Как нынче поживает твой бывший сослуживец?

Воскресив в памяти недавние откровения с собрания Клуба Таро, поэт понизил голос до глухого шепота:

— Лишь чудом выскользнул из очередного гибельного капкана, расставленного клоном Амона. Сейчас он барахтается где-то в недрах Земли, покинутой богами, отчаянно силясь докопаться до подлинной истины.

Выслушав этот скупый отчет, древний ангел благоразумно промолчал, позволив Леонарду продолжить свой путь в звенящей тишине.

…………

Едва зафиксировав необходимые духовные координаты, Форс была безжалостно, словно тряпичная кукла, выброшена жуткой посланницей Германа Воробья обратно в материальную реальность.

— Сил нет, как же я вымоталась… А ведь только недавно продрала глаза… Эта заоблачная магия выпила из меня всю духовность до самого дна, — прикрывая рот ладонью и отчаянно зевая, Форс устремила изможденный, осунувшийся взгляд на Сио.

— Вполне вероятно, — охотница за головами солидарно кивнула.

Обостренная интуиция набатом вопила девушке: тот самый выуженный из небытия фантом Германа Воробья таил в себе воистину пугающую мощь, почти стопроцентно дотягивающую до статуса святого.

Помявшись пару секунд, Сио решительно добавила:

— Проваливайся-ка ты снова в сон. Пытаться штурмовать новую ступень в таком плачевном состоянии — чистой воды самоубийство.

— На днях мне довелось разбирать одно леденящее душу дело. Попался нам конченый, отбитый наглухо психопат. Этот ублюдок специально, с маниакальным садизмом накачивал своих приятелей, учеников и прикормленных бродяг эликсирами именно в моменты их глубочайшего упадка. А затем с упоением созерцал, как бедолаги срываются в бездну безумия, перерождаясь в гротескных, омерзительных и первобытно жутких тварей.

— … И какого дьявола он добивался? — Форс впала в легкий, оторопелый ступор.

— Зайцев он убивал сразу двух. Во-первых, дотошно препарировал, дает ли одна и та же микстура идентичные мутации у разных подопытных. А во-вторых — с маниакальной страстью переносил эти кровавые сцены на холст. В его извращенной картине мира вся эта первобытная агония, ломающая кости дичь и потеря рассудка таили в себе поистине немыслимую, завораживающую красоту, служившую топливом для его больных шедевров, — воскресив в памяти детали недавнего трибунала, Сио содрогнулась от дикой смеси ненависти и липкого, леденящего страха. — Он был конченым, неизлечимым маньяком.

— Такую мразь нужно безжалостно пускать в расход! — Форс, лишь вскользь вообразив этот кошмар, передернуло от пронизывающего озноба, и она яростно оскалилась. — Очередной еретик из секты?

— Вполне вероятно, вот только железобетонных зацепок мы так и не нащупали… В миру этот выродок слыл гениальным живописцем с мировым именем. Не исчезни в его окружении за последние годы добрый пяток людей, заставив нас навострить уши, эта кровавая баня могла бы тянуться до тех пор, пока он сам окончательно не спятил бы и не обратился в монстра. — На этих словах голос Сио дрогнул. Выдержав тяжелую паузу, она глухо процедила: — Ребята из оперативного отряда, взломавшие его сокрытые подземелья, едва не повыплевывали желудки от рвоты. Застенки были сплошь забиты изуродованными, мутировавшими трупами, а на стенах красовались шедевры, от одного взгляда на которые кровь стыла в жилах, но при этом они источали какую-то диковинную, извращенную притягательность…

— Омерзительный ублюдок, но как же чертовски цепляет для сюжета! — Форс, у которой тут же зачесались руки взяться за перо, с горящими глазами поинтересовалась: — Неужто он из Пути «Дьявола»?